Реквием по любви. Грехи отцов

Сегодня полдень уже, а ты еще не вставала…

Несмотря на явное желание растормошить внучку во что бы то ни стоило, бабушка присела на край постели. Самой себе противореча, заботливо поправила одеяло, вкладывая в банальный жест столько нежности и тепла, что в глазах у Лизы вновь защипало.

Она перехватила ее шероховатую ладонь и прижалась к ней губами, выражая благодарность.

— Не суетись, пожалуйста. Я не голодна.

Похоже, у Лизы развивалась самая настоящая депрессия. Весь следующий день после визита Аркадия Михайловича она провела в своей комнате. В кровати. Не ела. Не пила. На звонки не отвечала. Будто во времени потерялась. Иногда рыдала навзрыд, до икоты, и ничего поделать с собой не могла. Да что там, она элементарно причин своего состояния не понимала! А порой, наплакавшись, так и засыпала, уткнувшись в подушку. Даже грозный Матвей разводил руками, понимая, что не в силах ни успокоить ее толком, ни на тренировку вытащить, не навредив при этом еще больше. Словом, оставили ее в покое. Все. Только не бабуля – она постоянно приходила. Разговаривала, даже если Лиза просто молчала. Главное ведь – слушала.

— Что тревожит-то тебя? Что мучит? Словно в бреду мечешься…"

"Очередной поток слез хлынул внезапно, оставляя на лице мокрые следы.

— Ну, полно, доченька! — нежно погладила по голове. — Неужто так душа терзается, что не понесла от него?

Лизавета вздрогнула от столь неожиданного и очень даже сокровенного вопроса.

Словно от сна очнувшись, вытерла насухо лицо и пару раз шмыгнула забитым носом.

— Не говори глупости, ба!

— Знаешь, на все воля Божья. Не сейчас, так… возможно, позже родишь… ему.

Что-то в ее тоне – обреченном, горьком, но снисходительном – заставило девушку мгновенно взбодриться. Откинув одеяло, Лиза села рядом, на самый край. Спустила ноги на пол.

— Не рожу! Нас больше нет… сколько можно повторять?

Ее возмущение вроде и выглядело натуральным, но бабушку все же никак не тронуло. Совершенно.

— М-м-м! — закачала та головой. — Я хоть и стара… но не слепа.

— Хватит намеков! Говори прямо.

Валентина Степановна, напротив, сохраняла молчание. Губы ее подрагивали, а глаза неестественно блестели. Стало ясно, что разговор дается ей нелегко. Да и на душе, вероятно, тоже гадко. Тяжело вздохнув, она извлекла кое-что из кармана своего передника и осторожно вложила в ее раскрытую ладонь. Странное дело, вроде и предмет комнатной температуры, тем не менее металл обжег кожу. Лиза не сразу поняла, что держит в руках. На осознание ушло несколько секунд. А когда распознала, едва не выронила из дрожащих пальцев.

Зажигалка, с которой Дима никогда не расставался!

Подарок от Аркадия Михайловича.

Господи! Как она у нее оказалась?

Лиза буквально чувствовала, что покрывается холодным потом, несмотря на летний зной.