Реквием по любви. Грехи отцов

- Да, он с завидной регулярностью нырял под юбку к моей жене! – пояснил Шмель. - А мамаша твоя, тупорылая, даже не догадывалась об этом. И так, к слову, я до сих пор не уверен, что Вика – моя дочь. Новость дня, мелкий ублюдок: возможно ты кувыркаешься со своей сестрой! Как тебе такое?

Гордеев застыл, явно шокированный его словами. Побледнел. Стиснул кулаки. Но Лиза была не в состоянии морально поддержать друга.

Все ее рефлексы обострились. Все инстинкты взбунтовались. Каждой клеточкой своего жутко наэлектризованного тела она ощутила на себе подавляющую ауру Похомова. Его бешеную, сумасшедшую, ни с чем несравнимую энергетику. Нутром почувствовала приближение своего хищника, и блаженно прикрыла веки, едва сдерживая предательский стон, когда он подошел к ней вплотную, со спины, и внезапно заключил в свои давящие объятия, перехватив руками поперек талии. Сердце зашлось в груди с невероятной мощью и скоростью. Прикосновения Дмитрия ощущались ударом оголенного электрического провода по нежной чувствительной коже.

Его частое тяжелое дыхание на ее волосах – языками пламени. Лиза терялась во времени и пространстве. Ее конечности сделались ватными, и воздух закончился в легких. С губ в ту же секунду слетело тихое, едва различимое:

- Дима…

- Не дергайся! – хриплый шепот на ухо. – Не вырывайся. Иначе не сдержусь.

- От чего? – полюбопытствовала она, замирая от волнения.

- Лучше тебе не знать, Кроха! Лучше тебе не знать! Просто. Не. Шевелись.

Она и не собиралась, млея в его руках все сильнее с каждой секундой.

- Ты лжешь! – ворвался в сознание громкий, полный горечи, возглас Андрея. – Твоя ненависть к моему отцу настолько сильна, что даже сейчас, спустя годы, тебя коробит от одного лишь его имени! Думаешь, я поверю, что ты оставил бы Вику в живых, хоть на минуту усомнившись в своем отцовстве? Нет! Она – твоя дочь. Твоя! И ты выяснил это наверняка. Давным-давно. Но, знаешь… мне плевать на ваше с ней родство! Действительно, плевать. И я только сейчас это понял. Я люблю ее! Я верну ее! Я женюсь на ней! А ты… рви на себе волосы, паскуда! Понятия не имею, сколько еще ты проживешь, но… каждое мгновение своей проклятой жизни знай: твоя дочь будет носить его фамилию! Твои внуки будут называть его – дедом, а меня отцом! Твои внуки... продолжат… его род! Как тебе такое?

* * *Шмеля перекосило от ярости. И похоже, у него окончательно отключился мозг. Словно не замечая людей, столпившихся вокруг, в том числе и своих конвоиров, он издал совершенно нечеловеческий рев, и кинулся на Андрея. Разумеется, ему не позволили и шага ступить. Сразу же утихомирили, саданув прикладом автомата в живот. А как только мужчина сложился пополам от боли, и зашелся в приступе кашля, его полностью обездвижили. В Гордеева от этого зрелища, точно бес вселился.