Реквием по любви. Грехи отцов

— Я ничего не боюсь! И никого! Ясно тебе?

— Раз так, — устало отозвалась Лиза, — выполни мою последнюю просьбу!

Только вот, наблюдая за тем, как мертвецки побледнел ее похититель, она изумленно выдохнула, осененная внезапной догадкой:

— Ты боишься моего отца! Продолжаешь бояться даже после его смерти! Трясешься от одного лишь имени! Ехать к нему на могилу – пытка для тебя!

На сей раз мужчина просто рассвирепел. Саданув по рулю со всей дури, он почти оглушил ее своим страшным воплем:

— Если не хочешь продолжить путь в багажнике с кляпом во рту – лучше заткнись!

Подтверждая свое нежелание вести дальнейшую беседу, Шмель включил радио, прибавив магнитолу почти на всю громкость. Однако музыку не было слышно. Все, что раздавалось из динамиков – страшные радиопомехи. Что-то сильно сбивало волну. Сперва Соколовский просто переключал станции, пытаясь найти более устойчивый сигнал. А потом вдруг зловеще прищурился, буравя ее таким взглядом, словно хотел снять с нее скальп.

— Ах ты мелкая сучка! — процедил он сквозь зубы, останавливая машину и съезжая на обочину. — На тебе либо жучок… либо маячок, так ведь?

От его слов внутри все заледенело. Колени предательски задрожали.

Прекрасно понимая, что выбраться из машины не получится – двери заблокированы, – Лиза напряженно вжалась в спинку пассажирского кресла.

— Я не понимаю, о чем ты гово…

— Закрой рот!

Пристально оглядывая ее, Шмель злился все сильнее. Его трясло. Но когда мужчина вперился одичавшим взглядом в ее обручальное кольцо, затрясло уже Лизу. Первобытный ужас сковал тело. Мышцы окаменели.

«Он понял! — вспыхнуло в сознании. — Он все понял! Мне… конец…»

Проверяя свои догадки, мужчина схватил ее за руку и приблизил ее ладонь к магнитоле. Помехи усилились. Зарычав от нетерпения, Соколовский силой сорвал кольцо с ее пальца, чудом не сломав его. Лиза пискнула скорее от отчаяния, нежели от боли. Из ее глаз вновь хлынули горькие слезы.

Шмель еще несколько раз то приближал кольцо к радиоприемнику, то отдалял. Помехи то усиливались, то уменьшались. Затем, крепко ругнувшись… он просто взял… и выкинул подарок Дмитрия в окно.

А вместе с ним рухнули и последние ее надежды на спасение. Прокусив собственную губу до крови, ощущая во рту яркий металлический привкус, Лиза спрятала лицо в ладонях. Она беззвучно рыдала, задыхаясь в агонии.

Соколовский же как ни в чем не бывало продолжил движение. Сколько времени они ехали молча, девушка не знала. По ощущениям – около часа."

"Наконец Шмель остановил машину, отстегнулся, продемонстрировал ей пистолет и… разблокировал двери, угрожающе буркнув:

— Выходи давай! Только без глупостей, поняла?

Ничего не ответив, Лиза медленно выбралась наружу. Огляделась и в ту же секунду недоуменно уставилась на своего похитителя.