Реквием по любви. Грехи отцов

— Они так сильно синьки налакались, что в пору нам с Борей гадать, кто из мужиков способен на ногах дольше остальных продержаться.

Лиза искренне улыбнулась Похомову:

— Сложный выбор. Выглядят все достойно… и довольно мило.

Как обычные люди, а не рецидивисты.

Слух резанул едва различимый утробный рык, раздавшийся совсем близко. Прокурор бесновался, из последних сил сдерживая в узде свои истинные чувства. Однако гнев, насквозь пропитавший его тихий голос, обуздать мужчине не удалось.

Он завелся буквально на ровном месте.

— Как ты сказала? Мило? Мило, бл*дь?!

— Да, но…

— Ты что такое бормочешь, племяшка? С головой совсем не лады? Зенки-то разуй и не обманывайся на их счет! — произнес он с нажимом. Да таким тоном, что Лизу в дрожь бросило. — Если будет выгодно, любой из них перережет тебе глотку, и глазом не моргнув! Насвистывая при этом себе под нос свою любимую мелодию. Не забывай: кто-то из этих милых мужичков – паскудник гнойный. Тварь, продавшая врагу своих братьев! Троих из которых… мы уже похоронили! Сука, да я на все пойду, чтобы вычислить эту гниду!

Лиза побледнела, совершенно не представляя, как реагировать на подобный всплеск агрессии. Да и на новости в целом.

— Мне жаль…

— А знаешь, о чем эта мразота первым делом доложит своему новому «хозяину», после того как тщательно отполирует языком его зад? — совершенно не контролируя свою силу и явно не обращая внимания на ее жалкий лепет, дядя Боря железной хваткой стиснул ее подбородок, вынуждая Лизу тяжело дышать и опасливо всматриваться в его перекошенное яростью лицо. — Знаешь? Или подсказать?

— Догадываюсь, — всхлипнула она почти шепотом, прилагая усилия, дабы не зашипеть от нарастающей ноющей боли в зубах.

— Он сообщит Гарику, что мой преемник уязвим! — продолжил Черчесов, чеканя каждое слово. — Что у него имеется ох*енная слабость. Ты! Потомок его лютых… заклятых врагов. Только полный идиот не воспользуется возможностью свести счеты. Уверяю, Пескарь таковым не является. И зная ситуацию, ты связки надрываешь, вереща во всеуслышание, что готова ради Борзого СДОХНУТЬ?

— Пусть и ненамеренно, но я сказала правду…

Свободный кулак Прокурора с жутким грохотом опустился на деревянный стол, создавая сильную вибрацию.

— В гробу я видел такую правду! — приглушенно зарычал родственник, продолжая удерживая в своих «тисках». — Ты нарушила мой прямой приказ!"

"— Нет, не нарушила! Сказано было: не искать с ним встреч. Я и не искала. Однако это вовсе не значит, что я его разлюбила. Я пыталась, но достаточно быстро поняла, что вырвать его из сердца… меня не заставит даже сам Патриарх всея Руси!

— Полагаю, Патриарх не заставит, — секундная пауза, и приговор: — А вот я попробую! Какой-никакой опыт имеется.

В голове стало пусто. Чертов вакуум.

Ни мыслей.