Отчаянный шаг

Сол целовал ее, ласкал ее тело, его губы касались ее рта, глаз, щек, скользили по бархатистой коже ее точеной шеи.

Ее кровь бешено пульсировала, и она почувствовала какую-то странную тревожную боль где-то глубоко внутри себя, когда Сол оторвался от нее. Она заворожено смотрела, как он сбросил свой халат, как отблеск огня играл на его голых, золотистых от загара плечах, освещал его грудь, сильные бедра и мускулистые ноги. Пенни чувствовала, как огнем обожгло ее обнаженное тело, когда он приник к ней, гордый в своей великолепной мужественной наготе. Страстное желание росло в ней, поглощая ее тревогу, разрастаясь со скоростью электрического тока, достигая каждой клеточки ее жаждущей ласк, чувствительной кожи.

И он дарил ей ласки своими опытными руками, губами, полными страсти. Он боготворил ее тело, шепча короткие фразы, выражая восторг и восхищение в любовном экстазе, увлекая ее за собой, соблазняя.

Пенни понимала, что он ее соблазняет, с радостью ощущая обволакивающие волны тепла, чувствуя, как они сметают все ее опасения, и было сладко, забыв обо всем, отдать себя во власть этого человека, во власть собственного удовольствия.

Чудесным образом его тело соединилось с ее, и в этом не было неловкости, боли, было только ощущение неизбежности, как будто она ждала этого момента всю жизнь.

В ее мозгу, как на экране, пронеслись дни их жизни, когда они стали мужем и женой и ранее — воспоминание об их первой встрече... момент, когда Сол протянул ей руку для формального приветствия и пожал ее руку... его холодное, твердое рукопожатие... его дразнящая улыбка... ее шок после первых насмешливых взглядов его загадочных глаз.

Все это куда-то ушло. Вместе с разрушением хрупкого барьера, оберегавшего ее девственность, пришло осознание того факта, что она любит Сола.

Эта истина была слишком очевидна, чтобы ее оспаривать. Ее хладнокровие и расчет, когда она выходила за него замуж, уступили место жарким потокам, заливающим каждый ее нерв, каждую клеточку ее существа. И причина не в том, что случилось только что между ними. Эта захватившая ее вспышка страсти лишь помогла разрушить препятствия, возводимые ее собственной слепотой.

Теперь Пенни понимала, что ощущала магнетизм его личности с самого начала. Она инстинктивно чувствовала, что Сол — опасная угроза всему равновесию ее жизни, и бессмысленно защищалась щитом искусственно создаваемого безразличия.

Она интуитивно боролась с ним, обижаясь на его враждебность, вместо того, чтобы посмеяться над забавной сценой в его спальне в тот вечер, на крестинах Люси. Но затем огорчение, боль и отчаяние сделали свое дело: куда-то исчезли ее здравый смысл и даже простое умение ориентироваться в ситуации.