Отчаянный шаг

Свет играл на округлых выпуклостях ее груди, падал на мягкие очертания живота, прикрытого шелком рубашки, ярко были освещены ее длинные, красивой формы ноги, на их кожу таинственными бликами ложились тени от отделанных кружевом штор на окнах. Эти тени тянулись с пола до ее талии, превращая Пенни в волшебную соблазнительницу.

Сол медленно поставил оба стакана на столик и подошел к ней, пронзая взглядом своих серых глаз. Пенни показалось, что время остановилось.

Тени от его ресниц ложились темными пятнами на сильно выступающие скулы. В полумраке он казался необыкновенно мощным, почти богоподобным. Пенни удалось справиться, наконец со своим дыханием, между тем, как сердце ее продолжало громыхать и она чувствовала необъяснимое, откуда-то изнутри ее существа идущее желание малодушно капитулировать перед таким бесспорным проявлением мужского величий.

Потрясенная откликом своего тела, когда Сол поднял руку и дотронулся до узкой бретельки на ее плече, она задрожала, но не от страха, а в предвкушении чего-то опьяняющего, стремительно надвигающегося.

— Почему ты на самом деле спустилась вниз? — взволнованным шепотом спросил он.

Пенни по-прежнему не могла унять дрожь, чувствуя, как становятся ватными ее ноги, моля Бога, чтобы Сол поверил ее ответу... и не стал искать что-то иное в ее появлении в этот ночной час на кухне.

— Я хотела тебя. — Отчетливо, но тихо сказанные, эти слова, казалось, повисли в воздухе. Пенни сама не надеялась их произнести. Сол вздрогнул от неожиданности.

— Ты уверена? — На этот раз его пальцы осмелели, спуская с ее плеч бретельки, затем сдвинули рубашку, обнажив ее грудь, белеющую в полумраке.

— Да! — выдохнула Пенни, внезапно сознавая, что говорит правду. Она чувствовала теплоту его тела, волнение его крови, и все это находило отклик в ее собственном теле. Ради Люси или нет, но она жаждала отдать свое тело во власть этого неотразимого сильного незнакомца, который стал ее мужем.

Пенни вскрикнула, когда Сол, наклонив голову, обнял ее и начал покрывать поцелуями соски; она чувствовала, как от этих поцелуев они становились упругими и горели под его жаркими губами.

Она позволила ему спустить рубашку вниз и не двигалась, когда он стал перед ней на колени, как паломник перед алтарем, покрывая поцелуями ее грудь, живот, и ей казалось, что все ее тело становится податливым, растворяясь в его поцелуях, она была как в тумане.

Ее ошеломили нахлынувшие лавиной новые ощущения, поразила нежность его прикосновений, трепетность ласк. Она не помнила, как ее тело потеряло равновесие, то ли у нее подогнулись колени, то ли она упала в его объятия, но она очнулась на мягком ковре и вскрикнула от неожиданности.