Отбор не приговор

Лота быстро сморгнула непрошеные слезы и, выдавив улыбку, спросила:

— И кто понесет мой гроб?

— Я думал, ты предпочтешь пойти сама, а в… в гроб лечь уже внутри храма, — ответил Нордад.

— Вот уж, — фыркнула Лота. — Если уж позориться, то полностью. А то это как в фонтан до половины упасть — глупо же.

— Падать в фонтан в принципе глупо, — нахмурился принц.

— Но если упасть и принять непринужденную позу, то можно сделать вид, что так и задумано.

Принц только хмыкнул и вышел, чтобы спустя короткое время левитировать внутрь покоев массивный гроб.

— Надеюсь, мне не придется забирать его с собой в Эльфхиир? — принцесса потрогала отполированное дерево, оценила мягкость подушек и нежность кружева.

Нордад только вздохнул:

— За твой багаж отвечаешь только ты. Хочешь — бери.

— То есть, это прямо мой-мой гроб? — прищурилась Лотанари. — Не собственность короны? Тогда мне нужна минутка.

Принцесса отошла к секретеру, вытащила бумагу и писчие принадлежности. Спустя минуту она поставила под скупыми строчками витиеватую подпись и, свернув лист в трубочку, протянула его брату.

— Проследи за последней волей покойной, — проказливо улыбнулась Лота и царственно возлегла в гроб.

Хотя будет точнее сказать, что она попыталась царственно возлечь, но получилось только по-простонародному плюхнуться. Все же невозможно без посторонней помощи удобно устроиться в гробу.

— Где моя верная Лима? Разве не должно ей проводить усопшую в последний путь? — трагично вопросила Лотанари.

— Прекрати, — в сердцах бросил отец, — это не повод для смеха.

Лота села в гробу и серьезно, пытливо спросила:

— А для чего повод? Меня выкинули из родного дома, через пару минут я буду участвовать в прижизненном отпевании, а еще через пару часов я навсегда покину Нит, а потом и Нерис. И ты говоришь, что я не могу повеселиться? Тогда я свернусь калачиком и буду плакать. Разве это будет лучше?

— Прости, — тяжело вздохнул отец. — Прости меня, если сможешь.

— Буду пытаться, времени у меня теперь предостаточно, — буркнула принцесса и улеглась обратно. — Так, где моя Лима?

Тихий шорох и прохладные пальцы подруги касаются лица Лоты. Лима красиво разложила по подушке завитые локоны и взяла смертную накидку.

— Ну, что я тебе могу сказать? Стоя ты красивее, учти на будущее, — хмыкнула лисица и прикрыла лицо принцессы тончайшим кружевом.

— Как же меня любят в этом доме, — проворчала Лотанари, — прям сама себе завидую. Лежу и завидую.

По счастью, отец не позволил отпевать принцессу в главном столичном храме, и Светлому Отцу пришлось удовольствоваться церемонией в семейной королевской часовне. Но все равно Лотанари натерпелась страху на узких и неудобных лестницах.