Тагир. Ребенок от второй жены

В нормальном обществе, приличной семье так не должно быть. Неужели теперь это мой удел…

Глава 13

Тагир

Отец с матерью стоят на крыльце дома, обмениваются взглядами, понятными только им. Но несложно догадаться, что их беспокоит и тревожит. Машина уже готова отвезти их в аэропорт, но напряжение, повисшее в воздухе, не дает нам распрощаться.

— Тагир, — сурово поджав губы, всё же берет слово папа.

Мама же встает подле него и обхватывает локоть двумя руками, давая своему мужу моральную поддержку. Я же вздыхаю и жду дальнейших слов.

— Мы провели никях, отец, — говорю раньше него.

Родители в курсе этого торжества, именно новость, долетевшая до их ушей, заставила подорваться с места и прибыть сюда в рекордные сроки.

— Ты должен был попросить нашего благословения, Тагир! — выплевывает наконец отец, стискивая кулаки.

— Я знал, что вы будете против, — пожимаю плечами, сцепив при этом челюсти.

Чувствую, как скрипят зубы, натягивается кожа мышц, но сказать больше ничего не могу. Это родители, я их безмерно люблю и уважаю, но есть вещи, на которые даже они не могут повлиять в моей жизни. Когда-то я пошел у них на поводу и подчинился их желанию — женился на Наиле, хотя единственную эмоцию, которую она у меня вызывала — неприязнь.

Всю жизнь смотрела на меня щенячьими глазами и вбивала клин между мной и Ясминой, кого я боготворил. Но согласился взять ее в жены и по другой причине. Она оказала помощь нашей семье. Помощь, которая решила наше общее будущее. И принесла моим родителям долгожданное возмездие.

— Если знал, то зачем взял эту змею в жены?! — не выдержала и крикнула мама.

Ее глаза наполнились слезами, она шмыгнула и уткнулась носом в плечо отца. Сдерживаю вой, бурей поднявшийся изнутри. Она напомнила мне то, что я всеми силами хотел забыть. Похоронил под злостью, ненавистью и холодом, поселившимися в груди последние несколько лет.

— Мама, — вздыхаю, говорю как можно тише и спокойнее.

Размеренно дышу, пытаясь не сорваться и не вцепиться пальцами в свои волосы. Хочется содрать с себя кожу. Снова обнять со спины Ясмину. Два этих противоречивых желания разрывают на части, внося разлад в мою душу, которую уже давно не способно ничего склеить.

— Что мама? Что мама?! — вдруг кидается ко мне и бьет по груди ладонью, кричит и плачет."

"Я почти не чувствую боли в тех местах, куда она пытается попасть. Стою истуканом и терплю, прикрыв глаза. Жду, когда ее злость осядет, но мы все знаем, что осадок никогда и никуда не денется. Всё это лишь покроется пылью сквозь года.

— Так же нельзя, сын, — наконец успокаивается она, опирается лбом о мою грудь, всхлипывает. — Разве так можно? Неужели сестра врага станет матерью моего внука?

Поднимает голову, заглядывает проникновенно в мои глаза, пытаясь воззвать к моей совести.