Ребёнок от босса. Научи меня любить

Моё прошлое — это закрытая тема. В него я никого не пускаю. И уж тем более Глеб Викторович Воронцов точно не станет исключением. — А вы, как я понимаю, часто раньше сюда приходили? Судя по вашему тесному знакомству с девушкой-хостес.

От своего же собственного вопроса меня тут же бросает в краску. Боже, как я могла спросить своего босса о подобном? Это ведь вообще не моё дело. Личная жизнь Воронцова не имеет ко мне никакого отношения и вообще меня не касается.

Хотя, сам мужчина ещё день назад вполне конкретно заявил мне, что я заводить отношения не имею права.

Воспоминания об этом разговоре поднимают во мне новую волну раздражения, которая полыхает теперь в моей груди вперемешку с чувством стыда за чересчур откровенные вопросы.

От этого взрывоопасного коктейля, бушующего у меня за рёбрами, я начинаю дышать чаще и в спешку снова отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть своё состояние от Воронцова.

— Ваши напитки, — мелодичный голос хостес сливается с цокотом её высоких каблуков.

Я машинально задираю на девушку взгляд, а потом перевожу его на Воронцова, который, судя по всему, всё это время за мной наблюдает.

— Спасибо, — бурчу себе под нос.

Хватаю со стала стакан с апельсиновым соком и залпом выпиваю половину.

— Что такое, Александрова? Не уж-то ты меня ревнуешь? — чуть не давлюсь последним глотком, когда сквозь шум в ушах до меня долетает вопрос Воронцова.

Глава 41

Глава 41

— Что за... чушь? — прокашлявшись, ставлю стакан обратно на скатерть. — С чего вы это взяли?

Ревную?! Как он вообще мог такое подумать?

Задираю голову на босса. Воронцов сидит в расслабленной позе, откинувшись спиной на диван. На его лице играет лёгкая ухмылка, которую мне хочется тотчас стереть.

— Делаю вывод из тех вопросов, которые ты мне задаёшь. И из того, каким тоном ты это делаешь.

Бред. Полный бред. Никакого особенного тона у меня не было. И тем не менее, от самого факта, что Воронцов, мой непосредственный начальник, мог подумать, что я закатываю ему сцену ревности, меня бросает в краску.

Кровь приливает к лицу, и щёки начинают гореть. А от стыда мне хочется провалиться под землю. Желательно, прямо сейчас.

— Глеб Викторович, — снова тянусь к стакану с соком и делаю ещё один глоток, чтобы смочить горло. — Мне абсолютно безразлична ваша личная жизнь. Но мне не всё равно рядом с кем будет проводить время мой ребёнок. Ведь вы, кажется, тоже именно поэтому мне вчера заявили, что если у меня есть мужчина, то я вынуждена буду с ним расстаться?

Свою реплику произношу на одном дыхании. Поэтому в конце мне не хватает кислорода, и я начинаю дышать чаще.

Чувствую лёгкое раздражение из-за этого бессмысленного диалога.

— Ваши блюда, — официантка снова возвращается и ставит перед нами тарелки с заказами. — Приятного аппетита.