Ребёнок от босса. Научи меня любить

Но спать со мной в одной постели... и раздевать меня... вы... вы не должны были... это...

Договорить у меня не получается, потому что тошнота становится такой неимоверной сильной, что в следующую секунду я срываюсь с места и пулей лечу в сторону туалета, где-то по дороге теряя одеяло.

Я едва успеваю распахнуть дверь и упасть на колени рядом с унитазом, когда меня начинает в него выворачивать.

Боже, я даже не знаю откуда что берётся! Ведь в последний раз я ела вчера днём с Воронцовым в ресторане. И то, один несчастный салат! А выворачивает меня так, как будто я этого салата целое ведро сожрала. Причём только что.

Всё тело покрывается липким потом, и живот начинает дрожать от напряжение. А в следующее мгновение я чувствую, как кто-то сзади собирает мои волосы и приподнимает их вверх.

– Лучше стало? – за спиной слышу низкий голос босса.

– Д..да, – с трудом выдавливаю осипшим голосом. – Н..нем-много...

– Хорошо. Тогда вставай.

Его ладонь проскальзывает под мой живот и обхватывает его. Мужчина приподнимает меня наверх, второй рукой продолжая удерживать волосы. После чего Воронцов подталкивает меня к душевой кабине, крепче прижимая спиной к своей груди.

– Нагнись, – давит ладонью на спину, вынуждая прогнуться.

Глава 45

Глава 45

Инна

На голову начинает литься прохладная вода, благодаря чему мне становится гораздо легче, чем минуту назад. Напрягает только то, что я стою в согнутой позе, позади меня находится Воронцов и тесно прижимается бёдрами к моей заднице. Боже, ладно хоть брюки надел..."

"Невольно вспоминаю, как трогала его сегодня, и тут же кровь приливает к щекам и шее, а голова снова начинает кружиться. Чёрт возьми, зачем я вообще это сделала?!

— В душевую кабину заберись полностью, — командует босс, чуть сильнее сжав мои волосы на затылке.

Я выпрямляюсь и послушно шагаю вперёд. Сил нет на то, чтобы спрашивать ""зачем"" или спорить с мужчиной. Кроме того и так ясно, зачем он просит меня забраться в душ.

— Сейчас как себя чувствуешь?

Воронцов делает воду чуть теплее и начинает поливать всё моё тело целиком. Сам он в кабину не заходит, а стоит рядом и орудует душевым шлангом. Вода всё равно попадает на его брюки и голую грудь — рубашку босс так и не надел.

— Вроде нормально... Только не могли бы вы отвернуться?

Несмотря на то, что Воронцов практически не рассматривает моё тело, я ощущаю себя голой. Кроме белья на мне ничего нет, а из-за воды лифчик и трусики стали просвечивать.

— Каким образом, Александрова, я отвернусь, если я тебя мою? — выгибает тёмную бровь мужчина.

— Тогда... тогда выйдите, пожалуйста... Я уже лучше себя чувствую, и закончу мыться сама. К тому же мне надо переодеть... мокрое бельё.

На слове ""бельё"" я жутко краснею — это видно в небольшом зеркале, висящем над полкой с шампунями.