От Лукова с любовью

Это компенсировало все то, чего у меня не было и в чем я была не сильна.

Во всяком случае, лет до двадцати, когда все покатилось к черту, я стала злейшим врагом самой себе. Своим самым критичным судьей. Той, и именно той, которая вредила самой себе.

Покрутив браслет на запястье, я погладила подушечкой пальца надпись на нем.

– Обычно я сожалел о том, что не хожу в школу, как все остальные, – почти нерешительно добавил Иван. – Единственная возможность действительно провести время с другими детьми была у меня только тогда, когда я навещал летом дедушку. Долгое время моим единственным другом была моя партнерша, но даже тогда это не было настоящей дружбой. Я узнал, что такое выпускной бал только потому, что видел его по телевидению. Я привык смотреть реалити-шоу, чтобы понять, как разговаривать с людьми.

Что-то защекотало у меня в глазу, и я дотронулась до него кончиком пальца, чтобы вытереть. Когда я убрала палец, он был влажным, но это не испугало и не разозлило меня. Я не чувствовала себя слабой.

Мне было грустно.

Мне было хреново.

– Каждому из нас, Джесмин, каждому, кто является спортсменом – успешным спортсменом, – приходится поступаться многим. Одним – больше, чем другим. Ты – не первая и не последняя из тех, кто это понимает и переживает из-за этого, – начал он спокойным и ровным голосом. – Ты ни в чем не добьешься успеха, не жертвуя чем-то ради того, чтобы выкроить время.

Я не смотрела на него, нажав средним пальцем на тот же глаз и опять почувствовав, что он мокрый. Когда я открыла рот, у меня сдавило горло, поэтому я сомкнула губы. Мне не хотелось расплакаться в присутствии Ивана. Не хотелось. Снова разомкнув губы, я выдавила из себя:

– Я… – И мой голос… дрогнул. Закусив губы, я закрыла глаза и попыталась еще раз: – Успешные люди, Иван. Оно стоит того, если ты успешен, но не стоит, если нет.

И мы оба знали, что я была не из числа успешных спортсменов. Все знали, что я – неудачница. Ни капельки успеха.

В уголках моих глаз скопилось еще больше влаги, и, чтобы промокнуть слезы, мне пришлось воспользоваться подушечками всех пальцев."

"Все было зря, говорила я себе год назад, когда ушел Пол. И это сломило меня.

И теперь опять происходило то же самое.

Все было зря, и я больше не могла оправдывать все свои жертвы.

Шмыгнув носом, я смутилась. Это было унизительно, но я не могла с собой ничего поделать и остановиться, несмотря на то, что голос разума говорил мне: Не делай этого. Не делай этого, черт побери. Я была выше этого. Сильнее.

Однако я опять шмыгнула носом.

Мне захотелось уйти. Я больше не хотела говорить об этом. Но если бы я ушла, то это выглядело бы, как будто я убегаю от Ивана. Что настало время бежать. А я не убежала. Так и не убежала.