От Лукова с любовью

Как будто моя собственная мама думала, что ничего не значит для меня.

Я чувствовала жжение в горле. Жжение в глазах. И я…. я была ужасной дурой. Неудачницей.

И мне некого было винить, кроме самой себя.

Я почти не узнала свой голос, когда по какой-то дурацкой причине, которую я никогда не пойму, решила продолжить разговор.

– Мои родственники думают, что ничего не значат для меня, а почему? – внутри меня нарастал гнев и еще какое-то мерзкое ощущение, которое я не знала, как определить. – Все напрасно! Я ни черта не добилась! Мне двадцать шесть лет. У меня нет диплома о высшем образовании. На моем банковском счете двести долларов. Я до сих пор живу с мамой. У меня нет никаких профессиональных навыков, кроме навыков официантки. Я не чемпионка страны, не чемпионка мира и не олимпийская чемпионка. Моя мама стала почти банкротом понапрасну, черт побери. Моя семья заплатила тысячи долларов для того, чтобы я ездила на соревнования и занимала второе место, третье место, шестое место. У меня нет никакой собственности. Я ни на что не гожусь…

Я умирала?

Не так ли чувствует себя человек, когда у него разбито сердце? Потому что если это так, то я была чертовски рада тому, что прежде никогда не влюблялась, потому что, черт подери, это было ужасно. Боже мой.

Мне казалось, что мой организм загнивает.

Рот был влажным, а горло болело, но каким-то чудом я не заорала во всю глотку. Но мне казалось, что я ору. Это было внутри меня. Я погибала. Разваливалась на части. Ощущая себя жалким, жалким, жалким дерьмом."

"Ты можешь обладать любыми талантами, какие есть на земле, но тем не менее не воспользоваться ими, – сказал мне однажды отец много лет тому назад, когда пытался убедить меня пойти учиться в колледж вместо того, чтобы продолжать целыми днями заниматься фигурным катанием.

Я зажмурилась и задержала дыхание, так как боль в груди была такой мучительной, что я не знала, способна я дышать или нет. И я шмыгнула носом. Тихонечко, едва слышно шмыгнула носом.

– Иди сюда, – услышала я что-то вроде шепота у своего уха, когда его руки сжали мои плечи.

«Нет», сорвавшееся с моих губ, прозвучало так, будто два камня столкнулись друг о друга.

– Позволь, я обниму тебя. – Его голос зазвучал еще ближе, а его тело стало еще теплее.

Сгорая от стыда, я попыталась сделать еще один шаг вперед, но его руки, лежавшие на моих плечах, не позволили мне никуда отойти.

– Позволь мне, – попросил Иван, не обращая внимания на мой ответ.

Еще крепче зажмурив глаза, я, не в силах остановиться, сказала:

– Иди к черту, Иван, я не хочу, чтобы ты обнимал меня.