От Лукова с любовью

Я не собиралась и не хотела быть посредственностью. Когда я чувствовала себя неважно, я терпела и не жаловалась, и все равно появлялась на катке. Разве это неправильно?

Разве неправильно любить то, чему ты посвятила свою жизнь, в чем ты хочешь стать самой лучшей? Никто не добивается успеха без упорной работы. Как однажды, когда я была подростком, сказала мне Галина, очень рассердившись на меня: ежик, врожденный талант позволяет дойти лишь до определенного предела. И, как и во многом другом, она не ошиблась.

Просто я приняла ряд гребаных глупых решений. По-настоящему глупых решений, которые все окрасили в черный цвет.

– А ты? – спросил Иван, когда я ничего не сказала после его ответа.

Черт.

Я отпила еще глоток теплого напитка, смакуя его во рту, я была готова солгать нам обоим… И мне это было противно. Поэтому я сказала ему правду, несмотря на то, что она была как застрявшая в горле наждачная бумага:

– Я – нет. Долгое время – нет, но теперь… – Да. Да.

Мы молчали. Потом:

– Потому что ты стала заниматься чем-то другим, когда пропустила сезон?

Пропустила сезон. Изящнее не скажешь.

– Да, с этого все началось, – призналась я, не отрывая взгляда от кружки, несмотря на то что в глазах опять защипало. – Может быть, поэтому теперь я понимаю все лучше, чем прежде. Я понимаю, как много я упустила.

– Например? – осторожно спросил Иван, и я не смогла удержаться и хихикнула:

– Да все. Учебу в средней школе. Выпускной бал. Приятелей. – Любовь. – Знаешь, когда моя сестра оканчивала колледж, я пошла на вручение диплома только потому, что мама заставила меня. В тот день у меня была намечена тренировка, и мне ужасно не хотелось пропускать ее. Я закатила истерику. – Я вела себя как кретинка, но была уверена, что он сделает правильный вывод. – Я забыла, какой одержимой я была.

Я ощущала его теплое дыхание.

– Ты не одна такая. В этом виде спорта мы все одержимы, – тихо ответил Иван. – Я посвятил ему всю свою жизнь.

Пожав плечами, я с трудом сглотнула, по-прежнему не глядя ему в лицо. Он был прав. Если бы я задумалась об этом, то поняла бы, но от этого было ничуть не легче принять правду.

Я была одержимой. Более десяти последних лет я не обращала внимания на свою семью. Не было ничего и никого важнее фигурного катания… во всяком случае, вне семьи. Я принимала все как должное до тех пор, пока не решила, что проиграла. Ничто в мире не значило для меня так много, как возможность что-то завоевать. Быть кем-то. Чтобы они гордились мной. Чтобы все их усилия не пропали даром.

Но чаще всего все, что я делала, я делала ради себя. По крайней мере, в первую очередь. Все это было ради меня самой и ради того, что я чувствовала. Радость, силу и могущество. Я была талантливой. Особенной.