От дружбы до любви

Облизывает губы, вновь наклоняясь и всасывая головку, обводит языком и обильно смачивает слюной. Кирилл сжимает её плечо рукой, словно поддерживает.

— Никаких зубов, — предостерегает. — Никаких!

Она вдыхает воздух через нос, пьянея и возбуждаясь, потому что Кирилл до чёртиков и бесенят перед глазами удивительно приятно пахнет. Мускусный запах кожи и мыла проникает сквозь кожу, зарываясь между вен, всасываясь в жилы и падая осадком. Сеня удовлетворённо стонет, насаживаясь слегка глубже, и, встречая рвотный рефлекс, тут же поднимается чуть выше. Её рука крепче сжимает член, пока рот буквально насилует нежную головку.

Господи, почему вместо отвращения появляется чувство насыщенности и желание делать это постоянно?

Член красивый, с выступающими венами, обрезанный, с торчащей розовой головкой и аккуратными яйцами, которые тут же оказываются в лёгком захвате ладошки. Кирилл ругается, крепче сжимая её плечо, и Есения понимает, что делает всё правильно.

А он думает, как бы не кончить поскорее, потому что горячий рот не перестаёт двигаться по члену. Не слишком глубоко, но вполне ощутимо, проходясь по чувствительно месту, где начинается головка, уходя в ствол. Он тяжело дышит, напрягаясь всем телом и чувствуя подкатывающую волну освобождения.

Сеня сосёт неуверенно, но слегка набирает темп, иногда беря глубже. Рука двигается быстро, почти очерчивая границу, через которую вот-вот перешагнёт Дубровский. Его рука сама зарывается в спутанные волосы, давя на затылок, приказывая взять глубже, потому что это станет последней каплей.

Есть мысль схватить, натягивая волосы, и вдалбливаться так, что обязательно задел бы заднюю стенку горла, чувствуя, как почти задыхается малышка, но приказывает себе держать себя в руках, чтобы не спугнуть, чтобы не разочаровать её.

Чтобы делать так, как хочет она.

Но потом, когда она научится, сделает по-своему.

Научится? Кирилл, ты в порядке? Очнись!

Она твоя подруга! По-дру-га! Чёрт возьми!

И он делает это. Давит слегка сильнее, пока она послушно заглатывает глубже, и слышит, как Панова готова закашляться, как саднит зубами по нежной коже, но, сквозь сжатые челюсти, отталкивает от себя, брызгая на свой живот горячей спермой, пока Панова продолжает двигать рукой и расплываться в счастливой улыбке.

Изливается до последней капли, вздрагивая и закрывая лицо руками, проводя несколько раз, будто хочет убрать эту довольную усмешку с собственного лица.

Зато грёбаное освобождение кажется настолько неправильным, что уши сворачиваются в трубочку и поджимаются пальцы на ногах.

Дёргает ногой пару раз, пока Сеня окончательно не убирает руку, не вскакивает с колен и уносится из комнаты.