От дружбы до любви

Она ещё недавно не умела целоваться, а сейчас так резво, упрямо и твёрдо стоит на своём.

— Только руками, — твёрдо произносит Кирилл.

Она послушно кивает, таинственно моргнув и смущённо улыбнувшись.

С тяжёлым выдохом и всеми известными проклятьями, позволяет девочке стянуть трусы, от чего член сильнее наливается кровью, отдаваясь внизу живота болезненными спазмами. Уверен, что не выдержит долго, потому что это выше. Выше собственного воздержания и терпения, которым он обладал на протяжении всех таких интимно-страстных встреч с Пановой.

Сеня смотрит на член каким-то слишком волнительным взглядом, но не боится. Никогда не видела мужских достоинств, но он поражает её. Красивый, горячий, нежный ствол с обрамлённой головкой, из которой немного выделяется смазка. Кажется, что в теле Кирилла всё идеально, пусть и обхват ладони не позволяет полностью захватить член, но она радуется своему смелому прорыву. Уверенно сжимает. Раз, второй.

Хочет. Безумно хочет. До зудящего между ног чувства.

До собственных нетерпеливых выдохов и вдохов.

Ощутить, как его солоноватая смазка растекается по её языку, всасываясь в рецепторы.

Когда тёплые и нежные ладошки касаются члена, а зубы начинают жевать нижнюю губу, скрывая улыбку, Кирилл прикрывает глаза. Сеня же наоборот, довольно таращится на толстый, твёрдый и длинный член. Коварно облизываясь и коротко глядя на Дубровского, который тяжело и размеренно дышит.

Она водит рукой не спеша, пока второй опирается на его бедро. Склоняет голову, слегка хмурясь и не понимая, как от сухого вождения руки может быть приятно. Вот если бы было влажно… Скользило бы лучше и увереннее. Мысль приходит сама собой, поэтому резво наклоняется вперёд, встречая запоздалое сопротивление и гневный шёпот.

— Панова! — шипит Кирилл, когда она обхватывает губами головку и приподнимает взгляд, чтобы встретить удивлённые и распахнутые чёрные глаза. — Блять, мы не договаривались…

А она улыбается, обводя языком уретру, слегка надавливая. Кирилл выдыхает и качает головой, хватая за плечо и пытаясь отодвинуть от своего члена. Она выпускает его с причмокивающим звуком (ох, блять), облизываясь и не выпрямляясь. Знает, что всё равно сделает по-своему, потому что хочет, желает до дрожи в теле.

Грозно смотрит на него, шепча:

— Ты не должна этого делать!

— Оставь это на утро, когда ты осознаешь, что трахнул свою подругу в рот, — говорит без задней мысли, даже не понимая, как грязно и запретно это звучит. — А пока можешь помолчать и просто позволить мне сделать это?

Она говорит с придыханием, уверенно двигая рукой, слегка сжимая.

Дерзость заводит настолько, что член слегка дёргается. Кириллу это нравится. Безумно, блять, нравится.

Её фамилия звучит, как приглашение.