Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Нимфа! Что и говорить – нимфа! Однако, кроме нимфы, по краям картины еще маячили достаточно натуралистично изображенные фигуры, мужские и женские… в таких позах, которых, по соображениям этики, никогда не мог бы себе позволить, к примеру, журнал «Плейбой», не говоря уже о «Максиме».

Такая вот средневековая порнография, причем – очень хорошего качества и нарисованная вовсе не без таланта, можно даже сказать – изысканно и добротно.

Иоганн показал картинку с гордостью, как самый дорогой для него предмет, этакий фетиш:

– Вот!

– Ох ты ж блин! – цокнул языком князь. – Это кто еще?

Мальчишка повел плечом:

– Как это – кто? Святая Афра!

– Ах, святая… Одна-ако! – Вожников удивился еще больше и спросил про остальные фигуры.

– А это грешники, – не отрывая от картинки глаз, спокойно пояснила Альма. – В лупанарии все происходит, святая Афра, прежде чем принять крещение, гулящей девкой была. А потом приняла мученическую смерть за Христову веру.

– А, вот оно как, – протянул молодой человек. – Тогда понятно. И сколько ты за эту картину отдал, мой юный продвинутый друг? Если не секрет, конечно.

– Да никакой не секрет, – Иоганн пожал плечами. – Всего-то десять флоринов.

Егор подумал, что слышался:

– Десять?!!!

– Торговец-то просил дюжину, да я сторговал до десятки.

– Умный ты у нас…

– Вы только взгляните, сколько на ней золотой краски!"

"– Краски? – князь хлопнул в ладоши. – Да тут и без краски, я бы сказал, есть на что посмотреть… верно, Альма? Смотрю, ты глаз не сводишь.

– Красота какая! – с неким оттенком зависти негромко произнесла девчонка. – Блестит все… ах!

– Ну, вот, – подросток довольно улыбнулся и тряхнул челкой. – А вы говорите – десять флоринов!

– За такую красоту и дюжину не жалко отдать, – шмыгнув носом, Альма взяла парнишку за руку и, хитро прищурившись, попросила: – А можно я буду иногда у тебя эту картинку смотреть? Даже не брать никуда, а вот с тобой, вместе?

– Конечно, можно, – великодушно согласился Иоганн. – Мы же с тобой – как брат и сестра.

– Ой, и правда, – девчонка рассмеялась и, обняв юного жонглера за плечи, чмокнула в губы.

Вожников только головой покачал – вот она, волшебная сила искусства – да, чуть выждав, спросил:

– Так ты, говоришь, помнишь, у кого денежку занимал?

– Помню. Что же я, совсем без памяти? – Иоганн обиженно шмыгнул носом. – Правда, не знаю, как торговца зовут, но где он торгует – знаю, и показать могу. А зачем тебе это, Георг?

– Надо, – не вдаваясь в подробные объяснения, кратко пояснил молодой человек. – Так пошли, покажешь. А они тут пока поляну накроют…

– Э… какую поляну, Георг?

– На стол соберут, – Егор живенько накинул на плечи добротный зеленый плащ – хоть и солнечно за окном, а уже не лето – вот-вот и октябрь.