Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Теперь – говори, – усевшись поверенному на грудь, отрок поиграл ножичком. – Только то, что спрошу – толково и быстро. Тогда живым оставлю, святой Бригиттой клянусь!

– Ах ты…

Лезвие уткнулось под глазницу, до крови, больно! Белое отроческое лицо искривилось ненавистью.

– Тебе глаз вырезать?

– Не-ет… не-ет… не надо-о-о… Пощади!

И в обычной-то жизни не шибким храбрецом был Ефимко, а уж сейчас…

– Говорить будешь?

– Буду, буду… все скажу!

– Не ори! Не то…

– Молчу, молчу, Анемподистушка… Ты б меня ножичком-то не тыкал… мы ж с тобой друзья! Я ж тебя рыбкой…

Отрок сверкнул глазом:

– На дворе Ивана Кольцо постояльцы новые есть ли?

– Да кто их знает? Верно, и есть… ой-ой, убери ножик-то, убери… ну, почем мне знати?

– Добро. Тогда скажи, что ты здесь делаешь? Только не говори, что ловишь рыбку… так – по одной, две – только детищи малые ловят, но не взрослые степенные мужи.

Ефим скривился – хитер… ох, хитер, шпынь. Попробуй обмани такого… Да и нужно ли обманывать – тать, хоть и млад, да с ножичком управляется ловко, сразу видно – душегуб, зарежет – и глазом не моргнет.

– Ну? – Анемподист – или кто там он был – дернулся, пригрозил: – Лжу скажешь – убью. За кем следишь, говори живо!

– За ганзейцами. Ну, за лодьями ихними, – живенько раскололся соглядатай. – Сам господине посадник послаху, так что…

– Лишнего не болтай! Суда откуда?

– Я же и говорю – ганзейские.

– От-ку-да?!

– Из Любека.

– Та-ак… И как долго посадник приказал за ними наблюдать? День, два? Неделю?

Острое лезвие ткнулось в шею.

– До утра!!! До утра токмо!

– Не ори… – отрок ослабил нажим. – Да утра значит. В соглядатаях ты здесь не один?

– Не один, знамо.

– Двор Ивана Кольцо где?

– От Варяжской улицы – повертка к Воскресенской церкви… Большая такая, каменна…

– Я спрашиваю – как отсюда идти?

– Дак мимо воротной башни, потом вдоль рва, там и Воскресенская церква – заметна, а уж постоялый двор – рядом, чай, не заплутаешь.

– Надеюсь, все верно сказал?

– Христом-Богом клянуся!

– Ну, благодарствую, дядько…

Оп!!!

Вытерев о траву окровавленное лезвие, молодой тать сунул нож за оплетку постолов, под онучу, и не глядя на мертвое тело, деловито зашагал в город, к посаду. Шел, таясь, но быстро, ловко – воротную башню обошел со стороны высокой церкви Святого Климента, затем свернул к крепости, прошел вдоль рва, сворачивая к высокой, словно бы светившейся в свете полной луны, церкви. Невдалеке от церкви виднелся длинный забор с воротами, а за ним – длинная гостевая изба и амбары – постоялый двор.

Подойдя к воротам, молодой душегуб несильно стукнул по доскам.