Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Во дворе тотчас же, загремев цепью, залаял пес, а через некоторое время послышался заспанный мальчишеский голос – мол, кого принесло?

– Переночевать у вас можно ли? – вежливо попросился тать. – Я б и на сеновале, мне б и то за счастие. Денежку б тебе в руцы дал.

– Денежку? – торопливо загремел засов, левая створка ворот отворилась, и высунувшийся парнишка лет двенадцати, с растрепанной головою, босой, махнул рукой:

– Заходь. А вправду денежка у тя есть ли?

– Держи!

Юный привратник с готовностью подставил ладонь и тотчас же кинул серебряную чешуйку за щеку, махнул рукой:

– Жа мшой иджы.

– Чего-чего?

Парнишка вытащил изо рта денежку:

– За мной, говорю, иди, чадо.

– Сам ты чадо! Коли поести принесешь – еще пуло получишь.

– Пуло?! Так это я враз… А не омманешь?

– А первый-то раз я тебя обманул?

– Ну-у… вона, тут, в риге, снопы… Сидай! А я живо."

"Привратник вернулся быстро – с крынкой молока, краюшкой ржаного хлеба, изрядным шматком сала да пучком зеленого – только что с грядки лука.

– Ого! – зашуршав соломой, обрадовался ночной гость. – Да тут пир целый!

– А то! Пуло где?

– Вот твое пуло… Еще серебришку хочешь?

Паренек затряс головой:

– Конечно, хочу! Спрашиваешь!

– Тогда поведай-ка мне о постояльцах, тех, кто за последние деньдва-три появился.

– Да таких всего-то двое и ести! Один – худой, сутулый, ликом бел, да прыщи сведены…

– А второй? Второй!

– Второй, видать, из господ… их приказчиков. Волосы белые, как лен, усы да борода такие же. На пальцах перстни, один большой, красивый такой, золотой, с синим камушком.

– А… не знаешь, кораблями ганзейскими они интересовались?

– Почитай, цельный день на пристанях околачивались, я за рыбой бегал – видал. И еще телеги собирались нанять.

– Ну, вот тебе денежка!

Упала монетка в ладонь. Парнишка довольно засопел, улыбнулся:

– Еще чего сказать не надобно ль?

– Мне не надобно, – усмехнулся соломенный постоялец. – А вот другим… Прямо сейчас, тайком, чтоб никто не видел, разбудишь того, что с перстнем. Поклон передашь от приказчика Якоба из Любека… запомнишь?

– Якоб из Любека, – отроче повел плечом. – Что тут запоминать-то?

– Еще скажешь, что Якоб велел тебе передать, мол, корабли ганзейские до утра только достояти. Соглядатаи кругом. Скажешь так, а дальше пускай сами думают… Говоришь, про телеги спрашивали?

– Да, нанять хотели. Так идти?

– Ах да… Вот тебе, на!

– Благодарствую… А чего ж ты сам-то не… ой, понял, понял… не хочешь, чтоб видели.

– Молодец! Сообразительный.

– А то!

– Все, как надо сладишь – завтра еще деньгу. Я тебя сам найду, понял?

– Понял, ага!

– Ну, беги уже. С Богом!

Анемподист ушел в ночь, едва только служка скрылся в избе.