Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Ты думаешь, мне так уж нужны деньги, славный Арман? – усмехнулся Егор, вглядываясь в бледное, с рыжеватой щегольской бородкой, лицо поверженного мавра.

Юный шевалье расхохотался:

– Конечно же не нужны, сир! Как и нашему славному Ла Гиру! Но вы не такой, как Ла Гир, и не будете зря убивать. И… если вам не нужен это пленник…

Тут молодой рыцарь замялся, видать, устыдясь собственной наглости.

– А ты, видно, хочешь взять за него выкуп, мой юный друг? – тут же догадался Вожников. – Так и быть – этого пленника я дарю тебе!

Лежавший в траве мавр вдруг открыл глаза и, сдержав стон, с ненавистью взглянул на торжествующих победителей.

– Вы славно сражались, сеньор, – князь улыбнулся поверженному и кивком указал на оруженосца. – Этот молодой человек – славный рыцарь Арман де Сен-Клер из Нормандии. Ваша жизнь теперь принадлежит ему.

Сен-Клер помог врагу подняться на ноги:

– О, для меня большая честь познакомиться со столь славным рыцарем.

– Думаю, вы не получите за меня ни гроша, – по-каталонски произнес пленник. – Лучше убейте.

– Не получу? Ой ли? – все прекрасно поняв – каталонский язык весьма близок к французскому – шевалье де Сен-Клер прищурился и хитро улыбнулся. – Я же не слепой, месье! Хотите, оценю ваши доспехи? Судите сами: один ваш панцирь толедской работы как минимум на три дюжины золотых потянет, это не говоря уж обо всем остальном… Да еще конь с попоною! О шлеме я даже судить не берусь – никогда такого не видел! Но, судя по всему – отнюдь не дешевый.

– Не дешевый, – скосив глаза на князя, неожиданно усмехнулся мавр. – Что ж, делайте, что хотите.

– Тогда дайте мне слово, что не сбежите, и идите во-он к тому золоченому шатру, – Сен-Клер указал пальцем.

– Слово? – удивленно переспросил пленник.

– Только не говорите, что слово, данное неверному, ничего не стоит, – поспешно промолвил Егор. – Вы же – свободная личность, рыцарь, а не баран, покорно идущий на бойню. А слово рыцаря нерушимо, вам ли не знать?

– Так даете слово? – поглядывая на городские стены, нетерпеливо переспросил Арман.

– Черт с вами… Даю!

Махнув рукою, мавританец оглянулся на город, с горькой улыбкой взглянув на вывешенное на воротной башне позорное белое полотнище, и, сплюнув, понуро зашагал к шатру.

– Они сдались, сдались, сир! – взметнувшись в седло, ликовал нормандец. – Все так, как вы и рассчитывали! Теперь город наш – на три дня. О, будет много добра и пленников!

– У тебя уже есть пленник.

– О! Это ваш подарок, сир.

Остановив коней у распахнутых ворот, все высочайшие особы – молодой король Арагона Альфонсо с верным пажом доном Эстебаном, напыщенный кастильский регент Фернандо де Антекера, сын португальского короля Жуана Энрике, позднее прозванный Мореплавателем – приветствовали своего сюзерена.