Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Вот сейчас она задумчиво наморщила нос и накрутила на палец локон.

– Я бы что сделала?

– Ну да, ты.

– Осмотрела бы все лодки! Даже нет – спросила б у рыбаков… у старосты – просто дала бы ему денег.

– Умница! – похвалил Егор. – И наши мавры поступят точно так же! Разве они глупее нас?

– Мавры? Глупее! Они же не верят в Христа!

Аманда воскликнула с таким непререкаемым убеждением, что Егор на секунду замялся, не знал, что и сказать. Лишь буркнул:

– А ты у нас расистка, оказывается!

– Кто-кто?

– Думаешь, они не сделают так, как ты сказала?

– Думаю, все же сделают, – со вздохом согласилась девчонка. – Значит, нам не надо плыть ни в Барселону, ни в Матаро. Надо просто скорее к берегу! Вон, видите там, вдалеке, горы?

Насквозь пронизав скопище лодок, беглецы весело помахали рыбакам и, чуть удалившись, направили угнанный челн к берегу, узкая полоска которого уже была хорошо видна – не так и много оставалось плыть.

– Я б убрала парус.

– Так и сделаем. Давай.

Конечно, обломок весла оказался плохим подспорьем по сравнению с наполненным ветром парусом, пусть и рваным, однако лодка все же двигалась, а мавританский корабль, казалось, все так же и стоял…

– Нет, они уже не стоят, – повернувшись, Аманда внимательно посмотрела на море. – Подняли над бушпритом парус… скутум, или, как говорят англичане и португальцы – блинд. Осторожно идут к рыбакам.

– Пусть идут. К черту! – князь орудовал веслом с ожесточенностью галерного раба и в данный момент был вовсе не склонен к светской беседе, прикидывая – а что делать дальше, на берегу?

Идти в Матаро – это понятно… впрочем, не идти – пробираться, ведь кругом – враги, Барселона-то принадлежала Арагону. Наверняка по всей округе рыскали вражеские разъезды, на дорогах были выставлены посты, а по деревням стояли воинские отряды. Попробуй, проберись в Матаро! И все же нужно было пробраться – что еще делать-то? Тем более одному это сделать куда легче, нежели целым отрядом, одному-то можно и затеряться, замаскироваться, проникнуть… Одному? Да нет, вдвоем – князь вовсе не собирался бросать свою спутницу – сгинет, бедолага, пропадет – кому она здесь нужна-то? Хотя… а в Матаро она кому нужна? Дома нет, родичей – тоже. В монастырь к тому же не хочет… Замуж бы ей, да кто возьмет бесприданницу-крестьянку? Разве что такой же сиволапый мужик из самых бедных – майся потом всю жизнь в беспросветной нищете и бесправии, рожай каждый год детей мал мала меньше, из которых большинство умрет еще во младенчестве. Плюс ко всему – тяжкий крестьянский труд от зари до зари, выпавшие от недостатка витаминов зубы, а те, что не выпали, те родной муж выбьет, срывая на супруге злобу за свою убогую жизнь. Так и хорошо, что выбьет – бьет, значит любит – любимая пословица забитых крепостных крестьян.