Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Аманда сверкнула глазами:

– Вы меня пугаете, сеньор!

– Не пугаю, а помогаю! – поправил молодой человек. – Я же обещал тебя не бросать – вот и не брошу, честное благородное слово! Не переживай. Уж подыщем тебе подходящую партию…

– Чего подыщете?

– Хорошего жениха. Ты как к нормандцам относишься? Ну, к французам.

– Да никак. У меня таких знакомых никогда и не было.

– Нет, так будут, – Егор громко засмеялся и подмигнул. – Дай только срок, девочка.

Берег уже был рядом, и шум прибоя заглушил последние слова князя, а зазевавшаяся Аманда вдруг, что-то закричав, обернулась… и лодка с треском ударилась о камень!

Удар швырнул девчонку в воду, и Вожников тотчас же бросился за ней, нырнул, тревожно оглядывая каменисто-песчаное дно. В нереально прозрачной воде видно было многое: мутно-зеленые водоросли, камни, какие-то замшелые штыри, на которые запросто можно было бы напороться, или удариться головой о те же камни… Но где ж девчонка-то, черт побери?!

Почувствовав в груди невыносимую тяжесть, молодой человек вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух. И тут же услышал веселый голос:

– Ага, вот и вы, сеньор! Как водичка?

В трех шагах от него, словно на качелях, покачивалась на изумрудно-голубоватой волне улыбающаяся Аманда. Карие глаза ее лучились от какой-то не совсем понятной сейчас князю радости и счастья.

– Я очень хорошо плаваю, я же рыбачка!

– Не то сказала! – выплюнув попавшую в рот воду, фыркнул Егор. – И не так.

– Ах да, – Аманда перевернулась на спину. – Мой дедушка, благородный, но, увы, бедный кабальеро, частенько отпускал меня на море вместе с единственным, еще остававшимся верным нашему роду, слугой.

– Вот! – одобрительно хохотнул молодой человек. – Это уже куда лучше. Всем так и говори. О благородных-то людях куда как приятнее слушать, а то заладила – рыбачка, крестьянка… Ну что – вылезаем на берег, чудо?

– Ага, вылезаем.

– Кажется, никого тут поблизости нет…

– Конечно, нет – тут же одни камни да скалы.

Они там же и улеглись, на плоской вершине невысокой, обрывающейся прямо в море, скалы, поросшей колючим кустарником и мягкой, выгоревшей на солнце травою. Скинув одежду, разложили ее просушить, а сами пристроились рядом, подставляя усталые тела свежему морскому ветру и солнцу.

Раскинув руки, Вожников закрыл глаза, наслаждаясь наконец обретенным покоем. Сразу вспомнилось детство, как ходили с ребятами на дальнее озеро, жгли костер, курили, иногда попивали дешевое вино да глазели на девчонок. Как-то раз даже спрятали у двух подружек одежду, правда, потом отдали – за два поцелуя каждому. Ах, какое это было наслаждение, ощутить своими губами горячие губы девчонок, обнять, чувствуя кожей нежные девичьи руки… Вот как сейчас: кто-то провел по груди ладонью.