Освободитель

Но наутро зависть сменилась ужасом, когда вдоль дороги пираты увидели сложенные сотни голов – всё что осталось от лихой ватаги Бромса. Голова самого Бромса была здесь же – возвышалась на шесте, воткнутом в землю, а во рту атамана… были его же гениталии. Даже жестоких, видавших виды пиратов проняло от такого расклада. Многих вырвало прямо здесь. Морских разбойников трясло. И они открыто проклинали тот день, когда послушали своего атамана, и решились напасть на Хембо.

Бом Перток был уверен, что пираты, не раздумывая, продали бы его Карателю, только б остаться в живых и избавиться от ужаса, преследовавшего их вторую неделю. Но самое страшное, что за всё это время они так и не увидели ни одного врага. Было такое ощущение, что какие-то страшные боги или демоны разгневались на сынов Венца, и мстят им с особой жестокостью. Пара пиратов после зрелища из отрубленных голов просто тронулись умом. И их убили свои же товарищи из жалости. Зато теперь ни одна из ватаг не спешила отделиться от Пертока, и все шли вместе. Под конец второй недели, когда до моря оставалось максимум пять-шесть дневных переходов, на минах вновь погибли полсотни пиратов. Но была одна радость – в селении, которое пираты по обычаю разграбили, они нашли караван с прекрасным нергальским вином. После похорон атаман собрал вконец деморализованных людей.

– Сыны Венца! – заорал Бом, надсаживая глотку, – Враг подло прячется только потому, что боится нас! Затей он вступить с нами в открытую схватку, и мы уничтожим его, как уничтожили таких же северян в Хембо! Я обещаю вам – мы доберёмся до кораблей и отправимся домой, а после, я клянусь, что заставлю этого труса, боящегося вступить в схватку, сильно пожалеть о том, что он сделал! Пусть он бежит, как крыса, прячется в ночи и подличает! Я найду его, не будь я Бом Перток! А сейчас помянем своих товарищей, и с утра пойдём домой!

Пираты выслушали своего предводителя молча. Без характерных для таких речей криков. Без хвастливых обещаний намотать кишки врага на копьё, отрубить конечности и скормить рыбам. Беспощадные к безоружным, не умеющим дать отпор людям, пираты быстро прочувствовали весь ужас беспомощности при столкновении со страшным, и не менее, а может, и более беспощадным и ужасным врагом. Привыкшие вселять страх, сами они, как оказалось, боялись ничуть не меньше своих жертв. И этот ужас, поселившийся в их душах, не давал разумно мыслить.

Ночь, наш верный друг и союзник, укутала степь сумрачным одеялом. Торре стоял рядом со мной молча. Он привык доверять. И я был благодарен ему за это:

– Сегодня, шевалье Торре Милтон, мы отомстим за твоего брата и наших погибших товарищей!

Я первый раз обратился к нему по титулу, и Милтон наклонил голову, показывая, что услышал и оценил.

– Эти скоты опять перепились.