Мертвый остров

Поскольку их легче охранять… Значит, и у него в Корсаковске такая же картина? Несправедливо ведь!

– И как вы собираетесь исправлять положение?

Шелькинг молча пожал плечами, всем видом показывая: ты начальник, ты и исправляй!

– Фома Каликстович, – обратился Лыков к помощнику. – Подготовьте с Виктором Васильевичем свои соображения, и устроим совещание. Срок – три дня.

– Слушаюсь, – отозвался Ялозо и бросил на смотрителя многозначительный взгляд.

Между тем кандальные арестанты выстроились посреди казармы в шеренгу и ожидали начальство. Лыков пошел, вглядываясь в их лица. Да, совсем другой материал, чем, к примеру, утренние просители. Рожи такие, что родимчик хватит… Вот ему попался детина огромного роста и богатырского сложения, с шишкастой головой и низким лбом. Характерной чертой детины были глаза навыкате, делающие его наружность еще более устрашающей. Раскормленный вид гиганта сильно контрастировал с худобой и болезненностью обычного каторжанина.

– Уж не Глазенап ли это? – догадался надворный советник.

– Он и есть, – пробормотал Шелькинг. Рослый, осанистый, он смотрел на великана снизу вверх. Лыкову так вообще пришлось задирать голову – того и гляди фуражка свалится…

Елистрат Мурзин по кличке Глазенап славился на весь Киев огромной, прямо-таки медвежьей силой. А еще жестокостью. Жертвам он обычно ломал шейные позвонки. Кличку получил за выпученные глаза. Арестовывали убийцу четверо городовых и едва справились… А сейчас он обнаружился в округе у Лыкова. Вот первый кандидат на побег! Почему до сих пор не смылся? Такому порвать цепи или удавить часового – пара пустяков.

– А чего он у вас в шапке стоит? Боится голову застудить?

– Позвольте доложить, Алексей Николаевич… – начал говорить Шелькинг и запнулся.

– Ну, докладывайте.

– Их трое таких. Постановили, значит, картузы перед начальством не снимать.

Только теперь Лыков заметил, что двое ближайших каторжников тоже стоят в шапках. Причем не в арестантских бескозырках, а именно в добротных картузах. С лаковыми козырьками, околышами из черного бархата… А еще в вытяжных сапогах[41] и с красными поясами, по уголовной моде. Один из них был просто «иван», с наглым взглядом и заурядной поганой физиономией. Смотритель доложил, что это Василий Шельменкин по прозвищу Вася Башкобой, забироха[42] из Питера. Фигура другого привлекала внимание. Худощавый, хорошо сложенный мужчина лет сорока, росту выше среднего, он тоже стоял подбоченясь. Но это была осанка вождя, человека, привыкшего повелевать. Причем естественная, неподдельная. Узкое лицо, хищное, как у стервятника. Властные, с холодным отливом, глаза. На редкость неприятная личность! Чувство исходящей от каторжного опасности буквально разливалось вокруг.