Мертвый остров

Питание однообразное, уроки большие… Но если считаете необходимым ужесточить меры, то с моей стороны не будет препятствий!

Лыков даже остановился.

– Вы предлагаете мне самому ставить диагнозы?

– Нет, но… когда требуется подтянуть… сочту своим долгом, так сказать… содействовать, так сказать…

Поймав неприязненный взгляд надворного советника, доктор окончательно запутался в словах и замолчал.

– Я считаю вашим долгом, доктор, надлежащее исполнение своих обязанностей. Своих! А не моих.

Эскулап решил было приободриться, но не успел. Лыков спросил:

– А почему тут так грязно?

– Так ведь тюрьма! – искренне поразился Пагануцци. – Не санатория! Чтобы было чисто, надо казарму сделать из мрамора, а нары – из цинка. И ежедневно мыть полы и стены раствором сулемы. Только так возможно истребить грязь и нечистоты.

– А почему у Ливина в Рыковской тюрьме много чище? А там тоже нет ни мрамора, ни цинка! Ну? Этот вопрос и к вам относится, Виктор Васильевич!

Лицо «майора» быстро налилось кровью.

– Не могу ответить, господин начальник округа. Однако смею заметить, что ранее я никогда не получал подобных упреков!

– Теперь получили, – жестко осадил смотрителя Алексей. – Вы мне на то, что было ранее, не ссылайтесь. Я пикирован тем, что увидел. Приказываю вам с доктором Пагануцци на следующей неделе отправиться в Рыковское. За опытом по наведению чистоты.

– Слушаюсь! – хором ответили оба чиновника.

– Та тюрьма севернее, значит, холоднее. А отхожие места вынесены на улицу. И сделаны по системе Эрисмана, с искусственно создаваемой вытяжкой. Полы чистые. Посыпаны хвоей. Вам что помешало ввести у себя то же самое? Дышать в казарме нельзя! Люди травятся аммиаком и угольной кислотой. Срочно взять меры к исправлению!

Смотритель и доктор вытянулись еще подобострастнее.

– Ладно, – смилостивился Лыков. – Пойдемте теперь в кандальное.

Кандальный корпус, как и полагалось, охранялся вооруженным караулом. Зайдя внутрь, сыщик поразился: и здесь аншлаг!

– Эти тоже поголовно не работают? – обратился он к «майору».

– Мм…

– Вот это каторга! Лежи на печи да ешь калачи. В картишки еще можно перекинуться. Виктор Васильевич, чем объясните такой непорядок?

– Алексей Николаевич, подходящей работы для них нет. Лес поблизости весь сведен. А далеко кандальных гонять не могу."

"– Это отчего же?

– Начальник воинской команды отказывает в карауле.

Тут Лыков вспомнил рассказ Бисиркина о том, что каторжники разряда испытуемых часто не работают, а за них вкалывают исправляющиеся.