Останься

Но миссис Эриксон не терпится войти.

Что за черт? Я перевожу взгляд на Хейли, которая сейчас осторожно поправляет одежду и застегивает штаны.

Черт. Что Кара здесь забыла? Она никогда не приходит без предупреждения.

Я чувствую укол страха. Надеюсь, с девочками все в порядке. О боже, теперь я волнуюсь.

– Впусти их, – говорю я в трубку.

Потом я заканчиваю звонок и спешу в гостиную, проверять свой мобильный.

Пять пропущенных звонков от Кары, которых я не слышал, потому что телефон был на беззвучном режиме. В придачу к ним у меня еще два сообщения, которые мне страшно открывать. Господи, если что-то случилось с кем-то из девочек…

«Возьми свою чертову трубку, Мэтт! Чрезвычайная ситуация!»

Мое сердце уходит в пятки, но потом я немного успокаиваюсь, когда читаю второе сообщение.

«Девочки в порядке. Но я завезу их тебе. И тебе лучше быть там».

И, как по сигналу, звонит дверной звонок.

– Прости меня, – обращаюсь я к Хейли, которая ждет объяснений. – Видимо, приехали мои дети.

Она тут же бледнеет.

Вместо ответа я тороплюсь к двери, открываю ее и вижу там уставшую Кару и двух малышек в пижамах.

– Мамочка отрезала себе большой палец! – кричит Либби при виде меня.

– Не отрезала, – быстро поправляет ее Кара. – Но мне нужны швы.

– Там была к-кровь, – шепчет Джун и цепляется за мою ногу. – Мне не нравится кровь.

– И мама сказала плохое слово! – заявляет Либби. – Но потом она сказала, что нам можно остаться с ночевкой у папочки!

Джун еще крепче вцепляется в мои ноги.

– Тебя не было целую вечность, папочка.

– Всего неделю, – говорю я, чтобы смягчить свое отсутствие, но сердце все равно сильно сжимается.

Кара говорит едва слышно:

– Неделя кажется вечностью, когда ты ждешь дома одна.

Я бросаю на нее резкий взгляд, но, к счастью, я не думаю, что девочки это заметили. И все-таки. Она может винить меня в нашем разводе сколько хочет, но нельзя делать это перед нашими детьми.

– Ты можешь поправить мамин пальчик? – спрашивает Джун, и ее нижняя губа дрожит.

Я опускаю руку на ее теплую маленькую голову.

– Так, давайте все успокоимся. Покажи мне свой палец, Кара. – Она обмотала его кухонным полотенцем. Я притягиваю ее руку к себе и разматываю ткань.

– Что? Ты мне не веришь? – Ее карие глаза горят злостью. – Я бы отправила тебе фотографию, если бы знала, что так ты ответишь на звонок.

– Прости. У меня был выключен звук, – признаю я. – Как это случилось? – У нее на подушечке пальца глубокий порез, и, когда я раскрываю рану, из нее начинает сочиться кровь. Но, эй. Я хоккеист. Я не упаду в обморок при виде крови.

– Мы с Дэниелом резали соломкой органическую морковку на завтрашний обед девочкам.

И он не мог сам наложить швы? Ах, точно, он же стоматолог, а не настоящий доктор.