Останься

Я тоже хочу ее закусить, и мне требуется сверхчеловеческое усилие, чтобы держать руки при себе.

– Прости. – Я сглатываю. Потом я решаю, что к черту все, и говорю: – Меня жутко к тебе тянет, Красотка. Я понял, что должен сказать об этом прямо.

– Замолчи и целуй меня, Снайпс.

Я чувствую себя гребаным богом. Поэтому я растягиваю удовольствие и сначала кладу руку ей на плечо и начинаю медленно гладить. Вторая рука скользит по тонкой шее и останавливается на щеке. Я опускаю большой палец на уголок ее губы, туда, где раньше затаилась капелька соуса. Мне не терпится узнать, остался ли там тот острый вкус. И я проверяю.

По тихому звуку я понимаю, что Хейли удивлена, что мои губы выбирают именно это место. Мой язык касается кожи, и, да, это остро. Но также и сладко, потому что теперь я покусываю ее нижнюю губу.

Она выдыхает мое имя:

– Ты все еще не целуешь меня.

Мой язык облизывает сладкий шов ее губ.

– Сейчас, – шепчет она в ответ, и эти страстные слоги разрывают оковы моего контроля.

Мне хватает наносекунды, чтобы слиться с ней губами и языками. Это умопомрачительный, чувственный поцелуй. Мой член встает, а чувства притупляются – для меня остается только жар ее рта, восхитительный вкус и острота ее ногтей, когда Хейли сжимает пальцами мои плечи.

– Черт, – стону я. А потом беру ее руками за задницу и прижимаю к себе.

Ее губы на моих, и она стонет. Я жадно впитываю этот звук и целую ее глубоко и крепко, пока тихий голос в моей голове не просит меня притормозить. Но, черт возьми, она потрясающая. Такая мягкая и податливая в моих руках. И целует она меня с таким желанием, что, кажется, сама удивляется. Каждый раз, когда мы останавливаемся, чтобы подышать, ее глаза словно спрашивают, действительно ли это все происходит. Или, может быть, она просто не может поверить в то, что ей это нравится. В опере она выглядела так же – пораженной, восторженной и алчущей большего.

Да что там, не будь она раньше замужем, я бы подумал, что она, возможно, девственница.

– Ты… такой… твердый, – говорит она, хватая воздух между поцелуями.

О да, крошка. Но вот только она сейчас не о камне у меня в штанах. Ее руки через рубашку исследуют мою грудь и пресс, будто в попытке запомнить каждую равнину и возвышенность на торсе.

– А ты мягкая, – говорю я. Мои руки обхватывают ее груди. Да, мягкая. У меня пересыхает во рту, когда я представляю, как буду целовать и облизывать эту мягкую сладкую грудь. Я готов расстегнуть ее рубашку здесь и сейчас, но она продолжает целовать меня и плавно тереться о мой пенис.

Жар ее сердцевины манит меня даже сильнее, чем ее грудь. Моя рука опускается ей между ног быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Хейли вздыхает от наслаждения, потом стонет и начинает тереться о мою ладонь.

– Черт, – снова рычу я.