Останься моей

Беру пару минут на раздумье и с серьезным выражением разглядываю мальчика. Строгости на себя напустила, аж самой жутко. Но надо же его как-то приручать.

— Я поговорю с папой. И если он не будет возражать, то я не против…

На лице Кирюхи такая неподдельная радость. Ну наконец-то хоть что-то беспечное… А то я уже начала подозревать, что этому парню вшили чип с мышлением сорокалетнего успешного бизнесмена.

Когда мы спускаемся вниз, застаем такую картину: Андрей пытается натянуть на ногу нашей девочки маленький розовый кроссовок.

— Мне все-таки кажется, что он тебе маленький… — ворчит под нос Громов.

— Конечно маленький! — вмешиваюсь. Подхожу к стеллажу с обувью и достаю новые белые сандалики на толстой подошве.

— О! давай тогда сама — Андрей выпрямляется и принимается стряхивать с брюк следы пыли, которые оставила Янка. — Она мне уже все брюки испинала, а у нас сегодня встреча в четыре. Помнишь же, что успеть должна?

Я киваю головой и сажусь возле дочки.

— На улице теплынь такая, а ты в кросовках собралась. Они ж жмут тебе — пытаюсь вразумить дочь и стянуть с нее кроссовок.

— Нет! Я хотю в этих идти! — топает ножкой и заливается плачем.

Я в последнее время плохо переношу Янкины капризы. Наверное потому что и без ее соплей много стресса. Но я стараюсь не сорваться.

— П-ф-ф-ф… — шумно выдыхаю и набравшись терпения перехожу к самому сложному.

— Яночка, пожалуйста, давай ты не будешь расстраивать маму… — начинаю примирительным тоном, но меня прерывает Кирилл.

— Ого… — Он берет в руки новые сандалии и начинает их разглядывать. — Какая тут красивая бабочка сидит. Мне почему-то эти туфельки больше кроссовок нравятся, а тебе? — Он переводит взгляд на Янку.

— А мне навятся эти. — тычет пальчиком в розовое маленькое недоразумение. Надо было еще вчера из выбросить. Всегда себя за это ругаю и каждый раз одно и то же…

— А тебе, пап? — как-бы невзначай спрашивает Кир у Андрея.

— Конечно беленькие. Они ж такие… новые… — пожимает плечами муж и ухмыляется. Да… Непросто этому взрослому дядьке привыкнуть к нашим, девичьим загонам…

Кирилл на меня взгляд переводит и… смущается.

Я ловлю его сомнение. Он не знает, как ко мне обратиться… Сейчас он должен назвать меня «мамой», что бы у Янки не посыпалась картинка, но он не может. И я его прекрасно понимаю.

— А мне тоже вот эти новенькие нравятся. — Отвечаю быстро, не давая затянуться паузе. — Наверное сама их одену.

— Неть! — сердито топнув ножкой Янка садится на пол и сама начинает натягивать новую обувь.

Кир победно оглядывает нас.

Андрей поднимает большой палец вверх и одобрительно кивает, показывая, что работа сделана качественно.

Я зажимаю улыбку и из пальцев сердечко складываю.

Громов берет дочь на руки и направляется к выходу.