Группа особого резерва

Коротков был наслышан о том, что взрывное устройство на борту «Ан-12» было оснащено «уникальным замедлителем»: он базировался на приемнике GPS и замыкал контакты на электродетонаторе в месте, программно заложенном в устройстве… Зона проходила точно по сто сорок пятому меридиану, в Охотском море. Изобретатель этого взрывного устройства, а точнее, его отдельной и самой важной составляющей, замедлителя, мог гордиться своей продукцией. А Коротков мог гордиться тем, что в его штате есть такой Кулибин. Он сам про себя распускал слухи о том, что может изготовить адскую машинку из продуктов в холодильнике. Коротков в этом вопросе спорить с ним не мог. Однажды свет в дачном массиве, где у него был небольшой домик, где он изредка встречался с любовницей, вырубили на двое суток и включили минут за двадцать до того, как Коротков приехал отдохнуть. Едва он открыл дверцу холодильника, как его буквально отбросило. Такого смрада он еще не знавал. Голова кружилась до вечера, и подташнивало, как после контузии.

Настоящее имя взрывотехника – Николай Парников. И оно ему подходило. Когда он оперировал специфическими терминами военной инженерии, перемежая их с географическими понятиями, то, на взгляд Короткова, походил на свихнувшегося Паганеля, решившегося утопить один из материков.

Глубина Охотского моря в точке Икс достигала одной тысячи семисот девяноста пяти метров и имела имя собственное – впадина Дерюгина. Ради установления причин гибели грузового самолета почти на двухкилометровую глубину комиссия по расследованию авиакатастрофы не решится послать пусть даже самый современный глубоководный аппарат. К тому же любая комиссия подсознательно побаивается неожиданных результатов.

Николай Парников искал причины своей неудачи в океане общего краха – примерно так определил он положение вещей. Он верил в непогрешимость своего решения, и причины, на его взгляд, лежали не в сбое или несовершенстве его устройства. Их следовало искать «на стороне». Это мог быть человеческий фактор. В первую очередь человеческий. Поскольку факт диверсии был установлен. Но больше всего ему хотелось верить в конфликт устройств, к которому он не совсем корректно применил известный термин «аппаратный вирус». Об этом он и докладывал Короткову, сидя напротив него на жестком стуле. Одет он был вольно, что также не могло понравиться начальству: вареные джинсы, футболка и пиджак. Но он не замечал, что нервирует генерала, гадает, а не анализирует, выкладывая свои версии. И база у него была солидная. Он был информирован не меньше своего высокопоставленного визави. И главным в его умозаключениях был факт использования террористами генератора шума.