Море Осколков

И как только Люфта унес свои уши подальше, этот тут же принялся жаловаться:

— Большинство ребят Йиллинга сейчас обносят Тровенланд вдоль и поперек, а мы — торчи здесь!

— И не говори, это страсть как несправедливо. Но все ж. — Колл стянул Фроров плащ и устроил целое представление, вытрясая из него воду. — Сдается, на море Осколков не сыскать местечка, где б человеку сиделось у огонька под такой же надежной защитой, как здесь.

— Поосторожней! — забухтел Красная Рожа. Дождинки с ткани брызнули ему прямо в глаза. Он так остервенело отмахивался от плаща, что Колл одной рукой без труда подцепил кинжал с его пояса. Восхитительно — чего только человек не прошляпит, если его отвлечь!

— Приношу извинения, государь!

С этими словами Колл попятился и слегка ткнул Залысину под дых:

— По такой жаре освежиться, как твой сосед, самое то, правда?

И под развевающимся плащом просунул кинжал за пояс уже этому.

— Поглядите, я вам покажу поразительные чудеса!

Пока никто из них не успел вставить и слова, он поднял руку повыше, и медная монетка заплясала взад-вперед по костяшкам. Глаза обоих ратников прилипли к его вертким пальцам.

— Медь, — промурлыкал Колл, — медь, снова медь, и р-раз… серебро!

Он перекрутил ладонь, лихо поддел кистью блеснувший медяк, и между пальцев оказалась зажата серебряная монета. Лик королевы Лайтлин заиграл в свете костра.

Залысина насупился и подался вперед.

— Как ты это делаешь?

— Ха! Сейчас покажу, в чем фокус. Подай-ка на секунду свой кинжал.

— Твой кинжал. — Колл указал на пояс. — Вот этот.

Красная Рожа вскочил.

— Какого хрена у тебя делает мой ножик, а?

— Чего? — Залысина вылупил очи на пояс. — Как…

— Единый Бог суров к воровству. — Колл набожно воздел ладони. — Это давно всем известно.

Черная рука Колючки припечатала рот Красной Роже, а ее черный нож проколол ему шею. Почти в тот же миг голова Залысины дернулась — Фрор секирой разнес ему затылок. Глаза инглинга собрались в кучку, он что-то пробормотал, пустил слюну и повалился на бок.

— Шевелись, — прошипела Колючка, опуская своего на землю. — Покуда их друганы не пришли к одному со мной мнению о том, какой ты двуличный хорек.

— Повинуюсь, о, Избранный Щит, — Колл вынул из скоб рунный засов и сдвинул створку, раскрывая калитку.

Одинокое пятнышко света замерцало сквозь бурю, и, как спущенная с поводка гончая, что уже хлебнула крови, Рэйт ринулся вперед.

Он стремглав летел по мокрой траве со щитом и секирой, до боли в костяшках сжимал топорище под краем лезвия.

Разумеется, меч красивее топора, но красивое оружие, подобно симпатичным людям, любит попривередничать.

Меч требует осмысленной ловкости, а когда Рэйта охватывало ликование боя, церемониться невмоготу.