Море Осколков

 — Мне нужно поговорить с Императрицей.

— Ну… я попробую. Попробую сделать так, чтобы она вас выслушала. Но большего обещать не могу.

— Ты ничем мне не обязана.

Она посмотрела ему в глаза и не отводила взгляд, пока не вставила в прическу последнюю шпильку. Драгоценные камни в ее навершии заискрились.

— Дело не в том, кто кому обязан. Во всяком случае, в нашем с тобой случае.

Ярви скривился — то ли засмеяться хотел, то ли заплакал. А потом просто откинулся в кресле и длинно выдохнул.

— Я думал, что никогда больше тебя не увижу.

Сумаэль улыбнулась, губа немного разошлась, показывая белый зуб. И Бранд понял, что эта женщина ему, пожалуй, нравится.

— Я рад, что ошибся.

Та же самая прядка снова упала на лицо, она мрачно оглядела ее, сведя глаза к переносице, потом отдула.

Колючка проталкивалась сквозь толпу, которая втекала в храм, — наступал час молитвы. Толпа расступалась неохотно. Сколько ж здесь храмов, и сколько ж в них молящихся…

— Я смотрю, поклонение Единому Богу кучу времени отнимает, — проворчал Бранд, прокладывая себе путь в давке.

С его широкими плечами продираться выходило с трудом.

— Высокие боги и Малые боги занимаются каждый своим делом. А вот Единый Бог, похоже, просто сует нос в дела всех остальных!

— И колокола эти! — Бранд вздрогнул, когда с вершины белой башни у них над головами донесся очередной гулкий удар. — Зараза, аж уши от них гудят, век бы их не слышать…

И он наклонился поближе и зашептал:

— Ты представляешь, они своих мертвых прям так хоронят. Не сжигают. А вот так берут и прям в землю закапывают. И не сжигают!

Колючка покосилась в сторону заросшего двора за храмом: там из земли торчали камни надгробий, шаткие, как зубы нищего, и под каждым, похоже, лежал и гнил труп. Сотни трупов. Тысячи трупов. Склеп, полный покойников, прямо посреди города.

Ее аж испарина прошибла от одной этой мысли, и она тут же ухватилась за мешочек с костями отца.

Отец любил рассказывать о Первогороде, но ей он нравился все меньше и меньше. Слишком большой. Такой размер подавляет! И слишком шумный! Как тут люди умудряются соображать в таком шуме, непонятно. И здесь слишком жарко! А еще душно, и воняет днем и ночью. Кругом отбросы, мухи, нищие — от всего этого голова кругом идет. И сколько народу вокруг, и все толкаются и идут мимо, никто друг друга не знает, и хотят все только одногу — деньгу урвать. Словно ее саму закопали, и над ней теперь ходят-бродят тыщи и тыщи воров, и она никого не понимает.

— Домой надо ехать, — пробормотала она.

— Да мы ж только сюда приехали!

— Вот и прекрасно. Как приехали, так и уедем. Ненавижу этот город.

— Да ты все ненавидишь.

И она покосилась и перехватила взгляд Бранда, и в животе защекотало так приятненько — опять он отвернулся.