Море Осколков

Положи это под язык.

И он сунул Бранду в рот сухой листик.

— Развязался. Узел развязался, — сказал Доздувой и заморгал: в руке он все так же сжимал разлохмаченный конец своего каната. — Что за злая удача?

— Такая злая удача преследует людей, которые не проверяют, крепко ли завязаны узлы, — зло покосился на него отец Ярви. — Сафрит, подготовь в повозке место для Бранда. Колл, поедешь с ним. Смотри, не давай ему больше геройствовать.

Сафрит быстро соорудила постель из спальных одеял. Бранд попытался было сказать, что он вполне может идти, но все видели — нет, не может.

— Так! А ну ложись! Лежи и сопи в две дырки! — гаркнула она, наставив на него палец.

Ну и как тут возражать? Колл уселся рядом на бочонок, и повозка тронулась под гору, подскакивая на ухабах. Бранд морщился при каждом толчке.

— Ты спас мне жизнь, — пробормотал паренек после недолгого молчания.

— Ты быстрый. Ты бы успел выбраться.

— Нет. Не успел бы. Передо мной уже Последняя дверь открылась. Так что позволь мне, по крайней мере, поблагодарить тебя.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

— Ну хорошо, — наконец сказал Бранд. — Ты меня поблагодарил. И вот я теперь лежу поблагодаренный.

— Как тебе удалось стать таким сильным?

— Ну… я ж работал. В порту. На веслах сидел. В кузне молотом махал.

— Я работал в кузнице женщины по имени Гейден. Она унаследовала кузницу от мужа, как овдовела. Оказалось, что кузнец из нее гораздо лучше, чем из покойного…

И Бранду разом припомнились и тяжесть молота в руке, и звон наковальни, и жар от углей. Оказывается, он скучал по всему этому…

— Хорошее это дело — железо ковать. Честное.

— А ты почему от нее ушел?

— Я всегда хотел стать воином. Чтоб в песни попасть. И на ладье в поход отправиться.

И Бранд посмотрел, как ссорятся Одда с Доздувоем, оба согнутые под весом корабля, и как хмурится, глядя на обоих, Фрор. И улыбнулся.

— Я, конечно, надеялся на команду поблагороднее, но что поделать, семью не выбирают.

Боль уменьшилась, а листочек отца Ярви, похоже, развязал ему язык.

— Мать умерла, когда я был маленький. Сказала, что нужно творить добро. А отец не хотел, чтоб я с ним жил.

— А мой отец умер, — сказал Колл. — Давно уж.

— Ну что, теперь у тебя есть отец Ярви. И все эти братья!

И Бранд поймал взгляд Колючки. Она заметила это, нахмурилась и отвернулась к деревьям.

— Ну и Колючка тебе теперь сестра, вот.

— Сомневаюсь, что это удача.

— А с удачей завсегда так. А Колючка… она, конечно, та еще зараза, но помяни мое слово — она голову сложит за любого из нас.

— Да уж, ей нравится драться.

Колеса заскрипели, повозку тряхнуло, все заорали друг на друга — держи, тяни, словом, все как обычно. Тогда Колл тихо спросил:

— Выходит, ты… брат мне?

— Ну это… выходит, что да.