Море Осколков

— Доброе утро, — сказала она, зверски потягиваясь.

Спину и руки ломило, ну так и что! В первые дни она вообще разогнуться по утрам не могла — а как же, весь день гребешь, а вечером тренируешься. А тело закалилось, мышцы затвердели, и стала она как хлыст и как ветка — твердая и гибкая.

Колл поднял взгляд, и глаза его широко распахнулись:

— Знаю. Скифр дала мне выспаться.

И Колючка широко улыбнулась, глядя на реку. Священная — а что, и впрямь подходящее имя. Время шло, и Матерь Солнце сияла ярко и пригревала, в лесу перекликались птицы, над водой лениво жужжали насекомые. Над рекой нависали тяжелые от белых цветов ветви деревьев, и Колючка с наслаждением вдохнула напоенный ароматами воздух — а потом счастливо выдохнула:

— Сдается мне, это начало чудесного дня.

И она потрепала Колла по голове, развернулась и чуть не врезалась в Бранда.

Тот вытаращился на нее со своим всегдашним беспомощным выражением на лице:

Она полночи пролежала, придумывая, что б такого обидного ему сказать, и вот пришел долгожданный миг, а на ум пришло только это. Она отпихнула его плечом и пошла к костру, вокруг которого собралась команда.

— Ешьте-ешьте, — наставлял всех Ральф. — Может статься, уже сегодня выйдем к волокам. Вам вся сила понадобится, шутка ли, корабль… эээ…

И тут он осекся, вытаращившись на Колючку, которая подошла, ухватила миску и осмотрела ее.

— Ну ты говори, говори, — заметила она.

Они все развернулись и смотрели на нее, и Колючка начала нервничать.

Тут Одда фыркнул, едва не подавившись едой:

— Она подобна щетке, чья щетина наполовину выщипана!

— Агнцу, наполовину остриженному! — добавил Доздувой.

— Иве, чьи ветви наполовину обломаны, — пробормотал Фрор.

— Хорошо сказал, — поддержал Одда. — Поэтично! Ты б почаще рот раскрывал.

— А ты пореже, но штука в том, что я сказал чистую правду.

И тут с реки налетел ветерок, и Колючка почувствовала, что одна половина головы почему-то мерзнет. И она покосилась вниз и увидела, что все плечо засыпано волосами. И она поднесла руку к голове — с опаской. Справа все было как обычно — неумело, кое-как заплетенная косичка. А вот слева… слева торчали отдельные клочки, а так — только щетина прощупывалась. Без волос череп казался странно бугристым, и пальцы ее задрожали.

— Ты спишь на правом боку, — через плечо наклонилась Скифр и ловко подцепила большим и указательным пальцами кусок мяса из котелка. — Я изо всех сил старалась тебя не разбудить. У тебя такое трогательное лицо во сне — прямо как у младенца.

Колючка смерила ее взглядом:

— Ты же сказала, что не заставишь меня остричься!

И старуха улыбнулась: мол, смотри, какая добрая, разве нет?

Выходит, старая ведьма вовсе не сжалилась над ней. Начало прекрасного дня, говорите… Колючку трясло, она не знала, что делать.