Море Осколков

— Я с удовольствием передам их королю, уверен, он безмерно им обрадуется. Могу я встать?

Первая из служителей тепло улыбнулась и подняла ладошку. Колючка заметила, что та покрыта тонкими линиями татуировок — круги в кругах из крохотных буковок.

— Нет. Постой еще чуток на коленях, — проворковала она.

— С севера до нас дошли тревожные известия, — прокаркал Верховный король, ощерился и провел языком по беззубым деснам. — Нам говорят, что король Атиль желает пойти в поход против островитян.

— Поход, мой государь? — Ярви казался искренне изумленным — словно бы впервые услышал то, о чем знала в Торлбю каждая собака. — В поход против наших любезных братьев с Островов моря Осколков?

И он решительно отмахнулся скрюченной однопалой рукой:

— Заверяю вас: король Атиль, конечно, прирожденный воин и любит поговорить о том, как хорошо бы пойти в поход туда или сюда… Но, поверьте, все эти пустые разговоры ни к чему не приводят — ибо я стою у престола и направляю его путями Отче Мира, как учила меня мать Гундринг.

Праматерь Вексен рассмеялась — громко и весело. От такого смеха теплело в груди. По залу снова покатилось эхо — теперь казалось, что в нем хихикает целая армия призраков.

— Ох, Ярви, любишь ты меня повеселить…

Она ударила быстро, как нападающая гадюка. Наотмашь и с недюжинной силой, Ярви аж на бок завалился. Звук удара эхом отразился от балконов — словно хлыстом щелкнули.

Оказалось, она вскочила на ноги — во всяком случае, попыталась. Ее поймал за мокрую рубаху Ральф и с силой дернул вниз. Проклятие захлебнулось, из горла вырвался противный писк.

— Не смей, — страшным шепотом приказал кормчий.

Колючка разом почувствовала себя очень неуютно и одиноко посреди этого огромного пустого зала. А ведь вокруг полно вооруженных людей, вдруг поняла она. Во рту разом пересохло. И очень захотелось до ветру. Прямо очень сильно.

Праматерь Вексен стояла и смотрела на нее. Ни страха, ни гнева не было в ее взгляде. Только слабое любопытство — так смотрят на муравья, вид которого никак не получается опознать.

— Кто эта… мгм. Кто это с тобой?

— Недалекая дурочка. Вот, служит мне.

Ярви снова принял коленопреклоненное положение. Здоровая ладонь прикрывала окровавленный рот.

— Простите ее за дерзость. Она и так страдает от собственной глупости и избытка верности…

Праматерь Вексен улыбнулась тепло-тепло, прямо как Матерь Солнце, однако голос ее вмораживал в пол. Колючка чувствовала, что продрогла до костей.

— Помни, дитя, что верность может обернуться великой милостью. А может — страшным проклятием. Все зависит от того, кому ты хранишь верность. Во всем должен быть порядок. И порядок этот — нерушим. А вы, гетландцы, забыли свое место. Верховный король запретил обнажать мечи.