Море Осколков

— И как, убедила она вас принять веру в Единого Бога? — поинтересовался Ярви.

Скейр трубно фыркнула, как кабаниха хрюкнула.

— Матерь Война крепко держит меня в своих объятиях, на руках ее кровь, и никому меня не оторвать от нее! — прорычал Горм. — Вот тебе мое слово!

Ярви беспечно улыбнулся — словно за столом с друзьями беседовал:

— Мой дядюшка говорит ровно то же самое. Сколь многое, оказывается, объединяет Гетланд и Ванстерланд! Мы молимся тем же богам, говорим на одном языке, даже деремся одинаково! Между нами лишь узкая река.

— Ага, кровавая такая. И сотни трупов убитых отцов и детей, — пробормотала Колючка.

— Тихо ты, — прошипел Ральф.

— Между нами много крови, — продолжил Ярви, — но разве не долг правителя повернуться спиной к прошлому и обратить взор в будущее? Чем больше я думаю над этим, тем больше мне кажется, что наша вражда ослабляет нас и придает сил… кое-кому другому.

— И ты предлагаешь после всего, что между нами было, просто подать друг другу руки? — И Колючка увидела, как уголок рта Горма скривился в улыбке. — И, пританцовывая над трупами предков, под ручку войти в твой новый дивный мир?

Улыбаются они тут, значит. И танцуют, под ручку. А вот сейчас она как сорвет со стены меч да как проломит Горму черепушку! Интересно, Ральф успеет ее остановить? Вот это был бы подвиг, достойный воина Гетланда!

Но штука в том, что Колючка — не воин Гетланда. И никогда им не будет.

— Ты, отец Ярви, мечтатель, — вздохнул Горм. — Я помню, как ты излагал мне нечто подобное в прошлом. Но это все мечты, а сейчас — время вернуться в явь. А она принадлежит Верховному королю.

— И его служительнице, — заметила мать Скейр.

— В основном ей, это точно.

И Крушитель Мечей отворил огромные двери во всю ширину. И они переступили порог и оказались в другом зале.

Колючка помнила, как она стояла под сводами Зала Богов над телом отца. Он лежал, бледный и холодный, а Колючка пыталась сжать мамину руку так, чтобы та наконец перестала всхлипывать. Тот зал казался громадным, словно и не руки смертных возвели его. А вот Палату Шепота точно возвели не руки смертных. Ее построили эльфы в незапамятные времена. И в ней спокойно поместились бы пять Божьих Залов, и на полу места бы еще осталось, чтобы ячмень посеять. Стены из эльфийского камня и черного эльфийского стекла уходили ввысь, теряясь в темноте над головой.

На вошедших мрачно глядели шесть громадных статуй Высоких богов. Однако Верховный король отвернулся от них и не почитал их более, и его каменщики трудились не покладая рук. Теперь над всеми возвышался седьмой бог — Бог южан, Единый Бог. Не мужчина и не женщина, он не плакал и не смеялся — лишь с мягкой, безразличной улыбкой он раскрывал хваткие, удушающие объятия.