Ошибка Бога Времени

Их руки встретились, и Юлия так и уснула под мерное покачивание вагона, чувствуя тепло Женькиной ладони.

У Женьки были небольшие руки. Они почти никогда не ходили «под руку», а всегда только держась за руки. Женькины руки были горячими, и даже в мороз он не надевал перчаток. Юлии всегда казалось, что температура тела у Женьки другая, чем у остальных людей, выше на пару градусов.

Денька приезжал на похороны отца – всего на два дня. Во время службы в соборе Святой Екатерины он держал Юлию за руку. У него были небольшие горячие руки, такие же, как у Женьки. И как Женька, сын не носил зимой перчаток…

Женька жил в другом ритме, намного быстрее, чем все вокруг. Жил с перегрузками. Мгновенно принимал решения. Не ходил, а летал. Им ничего не стоило сняться с места и рвануть куда-нибудь на край света, отдохнуть и порыбачить, на день, на два, на неделю. Так они и в Италию попали – случайно, можно сказать.

– Юльця, хочешь в Италию? – спросил однажды Женька, рассматривая на экране телевизора папу римского. К чести ее будь сказано, Юлия всегда была готова лететь за Женькой хоть на край света.

– Хочу! – ответила она, не задумываясь.

Они собирались в Англию, Исландию, Грецию и еще много куда. Теперь без Женьки ей там делать нечего…

Полон грусти, – и что же:

Там шиповник в цвету!

«Надо брать все сразу! – подумала она вдруг, опустив взгляд на ладонь человека, накрывшего ее руку. – Потом могут не дать! Женька поймет и простит!»

Кто может не дать? Какие-то тайные силы, управляющие миром по своим, только им известным картам и чертежам, недоступным пониманию человека. Тем картам и чертежам, где прописан путь каждого из нас – с самого начала, с первого крика, или даже с момента зачатия, и до конца, до последнего вздоха. Непостижимая тайна, не открытая нам. И останется тайной, ибо так задумано, и ходить к видящим людям, чтобы узнать, что будет, – значит искушать судьбу. И тот – слепой и неподкупный, кто рисует карту и составляет чертеж, тот, кто над миром, может обидеться…

«Я тебя люблю», – сказал новый в ее жизни человек, а она подумала, что уже не мыслит себе жизни без него. Ей вдруг пришло в голову, что она не знает, какой смысл вкладывает новое поколение в это слово. Может, никакого. «Я тебя люблю!» «Я тебя тоже! Привет! Звони!» Они другие, и язык у них другой, и смысл слов тоже другой. Нет, глупости! Он ее… любит!

Алекс осторожно сжал ее пальцы:

Она подняла на него глаза. Он смотрел на нее с таким откровенным желанием, что Юлия вспыхнула и почувствовала, что… что… больше всего ей хочется сейчас оказаться дома, в своей спальне… где Алекс торопливо станет ее раздевать…

– Юлюшка, девочка моя! – раздался над их головами низкий утробно-гудящий радостный бас.