Ошибка Бога Времени

Как теперь разведешься? Своему жениху я не объяснила, зачем еду домой, сказала – тетку повидать, мамину сестру, друзей… Мне для себя хотелось, чтобы все чисто, и дети законные, а теперь уже все равно. Теперь вдова. По закону.

– Тамара, это не она! Не Ирина! – вдруг сказал Марик после продолжительного молчания.

– Он никогда ничем не болел. Ваша жена была здесь. И Алекс знал, что она придет. Она все время звонила ему, требовала встречи. Он собирался сказать ей, что это все, конец. Вы знаете, ему нравилась Юлия. Она очень добрая… Алекса жизнь много била, он никому не верил, у него и друзей-то не было. И сначала он собирался… ну, из-за денег с Юлией… А потом нет! Он мне говорил. Он был счастлив, у них было полное взаимопонимание. И вдруг она стала болеть, а тут еще экономка, Лиза Игнатьевна, все время повторяла, что ее сглазили. Вот он и решил, что без вашей жены не обошлось. Он боялся, винил во всем себя, а признаться Юлии не посмел. Если ваша жена ни при чем, почему Юлия стала болеть?

Марик чувствовал себя не просто смертельно уставшим, он чувствовал себя избитым, выпотрошенным и подвешенным на крюке, как туша мертвого животного. Ему хотелось уйти отсюда и забыть обо всем, что он здесь увидел и услышал. Ему не нужны были чужие тайны.

Обстановка складывалась странная – они говорили об убийстве, а на диване лежал, улыбаясь кончиками губ, мертвый человек. Стакан с питьем – на журнальном столике. Рука, свесившаяся на пол…

– Ничего не знаю, Тамара. Но послушайте, – вдруг вспоминает он, – на столе в кухне немытая посуда… чашки, ложки. Если это Ирина, ей хватило бы ума вымыть чашки, чтобы уничтожить следы своего присутствия. Или это ваша чашка с кофе на кухне?

– Я все убрала, – отвечает Тамара машинально. – Мы ужинали, но я все убрала и вымыла посуду. Мы приезжали сюда, Алекс очень переживал, считал, что все из-за него… Нам было легче здесь. Марат Николаевич… может, вы и правы, может, не она. Не знаю…

Она умолкает. Смотрит в пол, словно колеблется, сказать или промолчать. Марат испытывает мгновенный укол страха – что еще?

– Марат Николаевич, у меня самолет сегодня в четыре дня, что мне делать? – глаза у нее несчастные. – Виза истекает послезавтра. Я слишком задержалась, Алекс просил, и я не смогла отказать. Получить новую здесь практически невозможно, я не смогу уехать и останусь. Меня там ждет человек, хороший, порядочный человек. Я хочу детей, я еще молодая!

Они смотрели друг на друга. Что-то тайное витало в воздухе. Сговор, компромисс, недосказанность. Как много существует всяких слов, за которыми можно спрятаться! Тамара уедет. У нее впереди вся жизнь. С хорошим человеком. Ей не нужна эта грязь. Это не ее грязь. Уедет свидетель. Никто никогда не узнает, что произошло на самом деле. Скандал будет уничтожен в самом зародыше.