Ошибка Бога Времени

Села, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом…

Голубая «Тойота» свернула с шоссе на дорогу, ведущую к частным домам. Фары упирались в снежную стену и помогали мало. Машина едва ползла, к счастью, иначе бы Тамара не заметила снеговой холм прямо посередине дороги. Она выскочила из машины, озадаченная. В свете фар увидела лежащего человека, над которым намело сугроб. Приговаривая: «О, господи, да что же это…» – она раскопала Юлию, затащила ее в машину и уложила на заднее сиденье.

Повернула тумблер отопления до отказа. По недолгом раздумье развернула машину и поехала обратно в сторону города.

…Марат бездумно шагал по улице. Вернее, не шагал, а едва тащился. Последнее время у него вошло в привычку после работы идти в бар на Славянской, выпивать две-три рюмки водки и сидеть, тупо рассматривая публику. Домой идти не хотелось. Он испытывал ни с чем не сравнимую ненависть к жене и старался свести до минимума общение с ней. Они не разговаривали с того самого дня, когда Алекс стал главой фирмы. Нет, кажется, еще раньше. Когда он, Марик, пришел к Юлии утром… собирался все рассказать, повиниться… Ему, как честному человеку, приходится очень тяжело. Вокруг волки с волчьей моралью и нравами… Он старался изо всех сил, но они оказались ему не по зубам…

– Вот, Юлюшка, – собирался он сказать, – прости меня ради Евгения Антоновича… Я все исправлю… вот увидишь…

Но не посмел. Мялся, мялся, да так ничего и не сказал. Жена знала о его визите к Юлии, догадалась, зараза. Хитрая, как змея. Подсуетилась и все ей выложила сама. С соответствующими комментариями. Можно себе представить! Марик иногда ловит на себе взгляд Ирки… и ежится от ненависти, которую в нем читает. И в свою очередь с трудом отводит от нее взгляд, полный такой же ненависти. А что же дальше? Он ловит себя на желании сомкнуть пальцы на тощей Иркиной шее и держать до тех пор, пока она не обвиснет тяжелым кулем. Ему страшно, так как он понимает, что добром дело не кончится.

Он исподтишка наблюдает, как она ест – хрустит парниковым огурцом, говорит по телефону, пялится с кривой ухмылкой на экран, где разворачивается пряное латинское зрелище. Его поражает, что Ирка с ее жестким и неуступчивым норовом смотрит эти слащавые фильмы с конфетными героями. И не только смотрит – сопереживает, иногда со слезами на глазах. Его раздражает брошенная где попало одежда жены. Ирка не работает, но домом заниматься не хочет. К ним ходит два раза в неделю женщина – убирает и готовит.

Ирка много ест. Глотает куски как удав, не разжевывая. Болтает с набитым ртом. Расхаживает по квартире в косметических масках из какой-то дряни, роняя ошметки на ковер. Отвратительно одета. Выливает на себя ведрами мерзкие вонючие духи. Груба, как биндюжник. Ругается матом.