Ошибка «2012». Мизер вчерную

Наконец он бросил стаканчик и ложечку в мусорное ведро и устремил на Рубена испытующий взгляд:

— Так чем обязан, Князь? Увы, давно прошло время, когда ты приходил ко мне за помощью и советом…

В тихом голосе послышалась печаль. Или это только показалось?

— Что поделаешь, о Вершитель. Глупые дети иногда начинают воображать себя взрослыми, — почтительно улыбнулся Рубен, вздохнул и решился упомянуть о главном. — Я видел Его Могущество. Он сказал, что Хранители уходят. Навсегда.

Он тоже доел свой йогурт, но выбросил в ведро лишь стаканчик. Отправить в мусор красивую ложечку рука не поднялась.

— Уходят, говоришь? Навсегда? — задумчиво переспросил старец, задумался и кивнул. — Значит, доигрались. Теперь всё, только мы и они.

Взгляд у него в эти мгновения был такой, что неприкосновенность особняка как-то стихийно становилась понятна. Во всяком случае, любой мокрушник-уркаган и даже привыкший к безнаказанности ставленник городских властей ощутил бы себя мелкой шпаной и удалился на цыпочках.

— Ещё он сказал, чтоб я сделал выбор, — твёрдо заглянул Рубен в страшные глаза Вершителя. — И я…

Старец покачал головой, нахмурил кустистые брови, и в его взгляде засветилась боль.

На экране мелькали обладатели всем известных фамилий. Законодатели, блюстители, отцы народа, герои дня, военачальники, радетели. Лучшие из лучших, соль нашей земли, поднявшиеся, словно пена, на самый гребень людской волны…

Кстати, кто бы знал, как это в доме, к которому не тянулись снаружи электрические провода, а на крыше не наблюдалось спутниковой тарелки, работал телевизор? Впрочем, собеседники это воспринимали как должное.

— Камень вправду не нужен, а вот кирпич бы не помешал, — невесело усмехнулся Рубен.

Старец вытащил банку сгущёнки.

Он досадливо замолк — дескать, что толку обсуждать очевидное — и высыпал из кулька овсяное печенье.

— Итак, Князь, стало быть, ты сделал выбор…

— Да, о Вершитель, покорно ждать я не намерен. И поэтому прошу мой Нож и священный Камень Истины. Прошу, о Вершитель.

— Эх, Князь, Князь, воин без страха и упрёка… — Старец сухоньким мизинцем, без видимого усилия проделал в крышке банки дыру. — Чем воевать собираешься? Секрет Огненной Розы забыт. Зеркало Судьбы разбито. Последний Меч Силы давно потерян. О Флейте Небес я уже вовсе молчу… А и было бы чем — кому сражаться? Одних уж нет, а те далече… К тому же ещё свои своих убивают. — Тут он с упрёком бросил быстрый взгляд на Рубена. — Что, брата Экзекутора помнишь ещё? Или забыл?

У Рубена сжалось сердце, но внешне он, что называется, и бровью не повёл:

— Я убил его в честном бою, которого он захотел сам. Нагубник Флейты принадлежит мне по праву… То есть принадлежал.