Ошибка «2012». Мизер вчерную

— Никто уже ничего не помнит, а если и помнит, то хочет забыть. Это из старых запасов. — Старец помрачнел. — Бери, Князь, и уходи. Моего благословения тебе не будет. Плохо это, когда лучшие уходят скверным путём…

Подождав, пока Рубен распрощается и выйдет, хозяин дома буркнул что-то ему вслед и снова взялся за еду. Раскупорил ещё кулёчек печенья, на сей раз это было «Лужское», песочное, на топлёном молоке. Наполнил блюдечко сгущёнкой из новой баночки, вскрытой небрежным движением ногтя…

Наверное, сахар помогал ему обдумывать проблему поистине космической важности. Когда с лакомствами было покончено, Вершитель удовлетворённо кивнул, принимая решение, и резко ударил в медный гонг, стоявший на столе.

Гонг был совсем небольшой, но звук раздался такой, словно потревожили громадный, неторопливо вибрирующий диск.

В дверях тотчас возник татуированный гигант.

— Брат Регистратор, немедленно полный сбор! — тихо приказал старец. — Собирай наших.

Чёрная Мамба. Русские сливки

Главные воздушные ворота Америки выпустили Сару и Абрама без малейших проблем.

— Пожалуйста, сюда, мэм… Просим вас, сэр, — раскланялась таможня при виде чёрных дипломатических паспортов. — Счастливого пути!

Между тем объявили посадку на рейс. Лететь предстояло по дуге через Цюрих, на аэробусе «330» с белыми на красном фоне крестами Швейцарии.

— Рот закрыть, глазами не хлопать, от меня не отставать, — тихо велела Сара Абраму и с важным и независимым видом привыкшей к роскоши пассажирки бизнес-класса взошла на борт.

Она всегда получала от этого особое удовольствие. Устраиваясь в мудрёном раскладывающемся кресле, она краем глаза следила за юрким стюардом — явным потомком французского капитана, что некогда вёз её через океан на невольничьем корабле. Вот приглушённо заревели двигатели, ринулась назад бетонная полоса…

Земля скоро укрылась белым одеялом, пассажирам разрешили расстегнуть ремни, и вежливый стюард стал спрашивать привилегированных пассажиров, когда те желали бы перекусить.

— Мне, пожалуйста, гаванский ром. А джентльмену — сок. Любой, — распорядилась Мамба. — В отношении обеда… Проследите, чтобы джентльмену не пересолили еду.

Душа Абрама пребывала в горшочке гови, а горшочек — у неё в сумочке, но бережёного, как говорят эти русские, Бог бережёт. Повара швейцарских авиалиний имели полное право не знать, что простая соль была очень даже способна нарушить чары и лишить чёрного воина так тяжко доставшегося спокойствия.

После обеда Абрам разложил своё кресло и скоро уснул, Мамба же включила маленький телевизор. В наушники тут же ворвались утробные стоны, зубовный скрежет и костяной перестук. Фильм был про зомби.