Осень и Ветер

Поэтому бросаю взгляд на часы и уже собираюсь сказать, что у меня куда более важных дел, чем разговор загадками с блудной сестрой, когда Ника хватает меня за запястье, удерживая.

— Ты не знаешь, что он за человек, Ева, — говорит приглушенным голосом, выразительно поглядывая в сторону охранников. Обе пары глаз прикованы к нам и неотрывно следят за каждым движением.

— Даже если так, то узнать правду от тебя мне не хочется, — говорю я, брезгливо стряхивая ее пальцы. Поднимаюсь, но уйти не успеваю.

— Думаешь, Андрей сам вышел в окно погулять? — останавливает ее голос.

Я сглатываю, прикрываю глаза.

В виски ударяются медленные тяжелые удары сердца. Действительность превращается в серо-бурую мешанину, которая медленно, словно песок между двумя стеклами, перетекает из стороны в сторону, оставляя маслянистые потеки. Это настолько реально, что я невольно тру глаза, шиплю, поздно вспоминая, что пришла в линзах.

— Ева Дмитриевна, — слышу голос охранника, и быстро машу рукой, мол, все хорошо.

Но они уж насторожились: вышколенные бойцовские псы Садирова. Приходиться выудить фальшивую улыбку и кое-как сказать, что после двух лет разлуки с сестрой мы по-женски немного цапаемся. Замечаю, что Ника заметно побледнела, и даже дышать боится. Только когда охранники возвращаются на свои места за соседним столом, судорожно хватает ртом воздух, а следом — жадно, залпом выпивает сок.

— Что ты знаешь об Андрее? — спрашиваю ледяным тоном.

Я только-только собрала себя по кусочкам, только вспомнила что значит быть защищенной — и жизнь снова догнала меня, пнула коленом в спину, чтобы опрокинуть на колени.

— Ян сказал, что не может поговорить с тобой из-за Наиля, что Садиров держит тебя под замком и обрубает все его попытки хотя бы просто встретиться.

Ян, значит.

— Что. Ты. Знаешь. Об Андрее, — по словам повторяю свой вопрос. Не хочу мусолить ерунду о том, что в наше время меня, современную женщину, можно держать под замком. Я никуда не пряталась, в конце концов. Я не пленница Наиля, а гостья, причем совершенно добровольная.

— Это Садиров… У Яна есть доказательства.

Сглатываю и вдруг понимаю: я ведь всегда это знала. Догадывалась, что Андрей никогда бы не смог… вот так… потому что совесть замучила.

Но правда все равно оглушает, застает врасплох, словно убийца в темном переулке.

И я пока не имею ни малейшего представления, что мне с ней делать.

Глава тридцать седьмая: Ветер

У меня хорошие новости для Новиковой: как бы ни пыжился Ян, но мое твердое слово и денежные аргументы раскачают любого судью. Всего-то стоило назначить встречу и четко изложить свою позицию. Ну и припугнуть немного, чего уж там.