Осень и Ветер

И что же она делает? Старается подвести меня к тому, чтобы я в сердцах сказала, что рву с ней все связи? Или это говорит моя обида?

— Ева, не ты одна переживала смерть Марины, — говорит сестра, продолжаю «пружинить» ложкой желе. Ритмично стучит по нему, словно заводной заяц-барабанщик.

— Если ты пришла меня упрекать… — предостерегающей понижаю голос я.

— Ты завела шарманку про два года, — пожимает плечами Ника. — Не я. Я думала, что мы закрыли тему и больше к ней не возвращаемся, но тебе обязательно нужно упиваться страданием. Святая Ева.

«Она — твоя сестра», — уговариваю себя, хоть рука сама тянется выплеснуть сок ей в лицо. Может быть хоть тогда Ника перестанет паясничать и вспомнит, наконец, кто был ей вместо матери.

— Я тоже переживала, между прочим! — выпаливает сестра, резко отодвигая от себя десерт. — Я тоже винила себя в том, что произошло. Что это я привела Марину и… — Ника прикусывает верхнюю губу, какое-то время смотрит в пустоту между моим ухом и плечом, но все-таки продолжает. — Можешь думать, что угодно, но я любила ее. И я до сих пор слышу крик. И как тормоза визжали. И вас там… на дороге.

Я хочу ей верить. Правда хочу. Буквально хватаю за шиворот все плохое, что противится ее рассказу, и заталкиваю подальше. Я — старшая сестра, мне быть умнее и мудрее. Мне прощать, в конце концов. Конечно, можно до бесконечности пытать Нику вопросами о том, почему она не осталась со мной до конца, почему не пришла даже на похороны, а растворилась прямо в больнице, где я валялась в ногах Наиля и просила его воскресить Мышку. Но какие ответы я услышу? И хочу ли услышать правду?

— Я знала, что ты встречаешься с Наилем, — неожиданно выдает сестра."

"Смотрю на нее так, будто она вдруг начала шипеть по-змеиному. Что она такое говорит? Причем тут Ветер и наши отношения?

— Ева, перестань делать такое трагическое лицо, — огрызается Ника. — Думаешь, никто не знал, что у вас с нелюдимым доктором интрижка?

— Думаю, что это в принципе никого не касалось. — отвечаю максимально сдержано, хотя теперь готова идти до конца, лишь бы услышать и остальные откровения. Уверена, их предостаточно.

— Забавно, что ты за ним приударила после того, как я сказала, что он Садиров.

Я открываю рот, чтобы сказать, что знала этого мужчину задолго до того, как Ника «открыла мне глаза» на финансовое положение его семьи, но тут же раздумываю. Ничего это не даст кроме порции сухих дров в костер ее раздражения.

— Ты жила с этим два года? — спрашиваю с сочувствующей улыбкой. — Что изменилось?

Даже не хочу знать, откуда она в курсе наших отношений. Не хочу рыться в грязном белье.