Осень и Ветер

— А я нарочно прокрался, чтобы посмотреть, чем заняты мои девочки, — хитро щурится он и обнимает меня, привычным жестом скрещивая пальцы правых рук, всегда с некоторой толикой удивления глядя на наши обручальные кольца. И снова поднимает взгляд на меня, большим пальцем разглаживая морщинки в уголках моих глаз.

Мне двадцать девять, увы, и я не молодею.

— Ты безумно красива, — шепчет Ян, словно читает мои мысли.

— Врешь ты все, Буланов, — улыбаюсь ему в ответ.

Ни за что не скажу, что вчера мы с Хабиби полдня провели в салоне красоты — готовились к его приезду. Правда, пока мне делали завивку, Хаби была занята тем, что испытывала на прочность нервы работниц.

— Голодный?

— Смотря что ты имеешь в виду, — многозначительно поглаживая меня по спине, отвечает мой муж Ян.

Муж. Сколько уже времени прошло, а я мне все еще изредка не по себе, что теперь мы — счастливая семейная чета Булановых."

"Хаби, наконец, сползает с дивана и топает к нам. Ян тут же опускается перед ней на колени и обнимает. Я поджимаю губы, потому что, несмотря ни на что, во мне до сих пор живет — и, вероятно, будет жить до конца дней — страх того, что любой человек на свете может причинить вред моей малышке. Даже если это Ян — мужчина, который изо всех сил пытается стать ее отцом.

— А что у меня есть… — говорит он нарочитым басом, изображая фокусника, и Хабиби смотрит на него огромными карими глазами.

Я моргаю снова и снова, но наваждение никуда не исчезает.

Только слепой не увидит, чья она дочь, и я никогда не скрывала этого от Яна. Но почти уверена, что ему больно смотреть на эту маленькую копию Наиля, потому что у нее даже улыбка точь-в-точь как у отца, а когда она спит, я могу часами смотреть на тени ресниц на щеках. Когда-то я слышала глупость о том, что чем больше женщина любит мужчину, тем больше ребенок будет на него похож. Если применить эту «журнальную магию» к Хаби, то моя любовь к Ветру написана на каждой черточке лица его дочери.

Я улыбаюсь, мысленно называя непоседу Хаби «Летний сквознячок».

Ян берет Хаби на руки и несет наверх. Сразу после свадьбы — полтора года назад — мы переселились в его дом, а мой теперь просто заперт на ключ. Там так много призраков прошлого, что суеверная Люба на всякий случай занавесила все зеркала. Мы бываем там редко, и каждый раз я нахожу тысячи причин, чтобы оттянуть неизбежность. Ведь где-то в тех стенах, в тенях и шорохе, все еще живу другая Я: та, что любила жизнь в ее абсолюте, та, что умела верить и не боялась надеяться. И где-то там, Ева Шустова до сих пор играет с маленькой Мышкой и ее хомячьей семьей, укладывает спать и целует в кончик носа.

— Мама? — Хабиби протягивает руку, сжимая пальчики в кулачок, требуя, чтобы я непременно присоединилась к ним.

Протягиваю палец и дочь тут же хватается за него.