Падение Рыжего Орка

Не знаю, как буду это делать, да и не о том сейчас. Я про другое хочу сказать. Я точно знаю, что тебе и твоему отцу я жизнью обязан. Понятия не имею, что ты с этим будешь делать, но знай — можешь в любой момент меня о чем угодно попросить. Хоть пианино на десятый этаж без лифта поднять, хоть денег, хоть…

Ник поморщился и собрался что-то сказать, но Тин поднял руку.

— Просто дослушай. Мало ли как в жизни сложится. Просто знай, что есть человек, которому ты можешь позвонить, и он сделает для тебя все возможное и невозможное. Все. Почти все. Но одно я для тебя не сделаю.

— И что же это? — Ник пытался не показать, как изумлен словами Тихона.

— Не проси меня отказаться от твоей сестры. Я ее обидел, и крепко. Но без нее не могу. Не отпущу ее — и не проси. Не знаю, что и как буду делать, но я ее верну.

— Ой, вы посмотрите на него! — Ник сцепил ладони на колене. — Сам еще ложку толком поднять не может — а туда же. Не отпущу, верну. Герой прямо.

Какое-то время они смотрели в глаза молча, словно оценивая — и друг друга, и сказанные слова. А потом Николай смущенно отвел взгляд. Блин, это как-то неправильно, перед Варькой неудобно и вообще….Но этот Тихий начал ему нравиться. Нормальный, кажется, мужик.

Неловкую паузу прервало открытие двери. Ник обернулся и невольно привстал. А вот и Тихий-старший собственной персоной. Однако, производит впечатление.

Отец Аристарх прошел к окну, коротко обнял сына — и Тихон обнял отца в ответ, одной рукой. А потом Тихий-старший обернулся к Николаю.

— Насколько я понимаю, этот молодой человек — сын Глеба Николаевича?

— Угу, — отозвался из-за спины отца Тихон. Почти из-за этой спины не видный.

— Николай Самойлов, — отрекомендовался Ник. И поймал себя на том, что стоит навытяжку. И все равно смотрит на отца Тихона немного — но снизу вверх. Непривычно как-то.

— Рад знакомству, — Николаю протянули руку, и он ее осторожно пожал.

— Взаимно, — Ник ответил согласно этикету, а потом на него плюнул. — Не знаю, в курсе ли вы…

— В курсе, — кивнул Аристарх Петрович и сел на второй стул. — Тиша, а ты чего стоишь? Садись, давай, в ногах правды нет.

Тихон усмехнулся, но прошел, устроился на кровати с ногами. Кажется, в присутствии отца он скинул лет пятнадцать, и в его поведении стало проскальзывать что-то мальчишеское, детское.

— Я, Николай Глебович, — продолжил отец Аристарх, — очень рад, что нашелся все-таки человек, который Тишу образумил и на путь истинный наставил. Благодарность за то вам моя и супруги моей, Серафимы Андреевны.

Николай растерянно кивнул. А Тихий-старший продолжил невозмутимо.

— Тиша у нас мальчик своенравный, далеко не всякого слушает. Я очень рад, что к вашим аргументам, Николай, Тиша прислушался.

Ник сидел ошарашенный. «Своенравный мальчик», кажется, героически пытался не ржать.