Падение Рыжего Орка

А если папа пришел к выводам — с этих выводов его бульдозером не сдвинуть. И шут его знает — хорошо это или нет. Знать бы — какие это выводы. Варя еще раз вздохнула и принялась отчитываться о проделанной работе.

Действие тринадцатое. Провинциальная труппа показывает столичным звездам, как надо играть.

Из авторской суфлерской будки, с восхищением: «Во дают коломенские!»"

"Новый посетитель, нанесший визит к нему в больничную юдоль, изумил Тихона до крайности. Изумление усугубилось тем, что визитер застал Тина врасплох: во время выполнения комплекса упражнений, который ему прописал Глеб Николаевич — заведующий сказал, что чем раньше начать, тем скорее пойдет процесс реабилитации. Выписывать его Самойлов не торопился — из-за довольно сложной пластики сосудов хотел еще понаблюдать в динамике, как себя поведет рука, голова и сердце. А что тут смотреть? Рука не слушалась, голова пухла, а сердце ныло.

Тихон с шипением выдохнул и сердито уставился на собственную левую ладонь. Рука как не своя. Хорошо, что левая. Хотя Глеб Николаевич говорил, что правая рука быстрее бы восстановилась из-за вынужденной нагрузки — для правши, разумеется. Тин попробовал в очередной раз выполнить упражнение и негромко выругался.

— Ай-ай-ай, — раздался за спиной насмешливый голос. — Распивать алкогольные напитки, курить и нецензурно выражаться в отдалении запрещено.

Тин резко обернулся. Поморщился от боли в плече. И раскрыл рот от удивления. В дверях палаты стоял здоровенный рыжий борец-вольник, детский хирург и Варин старший брат в одном лице. Николай был облачен в белый халат, а в руке держал полупрозрачный пакет с ярко-оранжевыми апельсинами. Удивить сильнее было сложно.

— Здорова, — невозмутимо кивнула молодая копия заведующего «травмой» и шагнула в палату. — Как ваше ничего, Тихон Аристархович?

— Привет, — растерянно ответил Тин. Проследил взглядом за апельсинами, пристроенными на холодильник. И понял, что совершенно не знает, что сказать. И почему-то волнуется.

Варин брат сел на стул и кивнул, приглашая к нему присоединиться. Тихон стянул со спинки кровати полотенце, промокнул вспотевшие шею и лицо и устроился на краешке постели.

— Как рука? — деловито, как ни в чем не бывало, полюбопытствовал Николай. Практически с отцовскими интонациями.

Тин решил попробовать ничему не удивляться.

— Нормально. Разрабатываю потихоньку.

— Слышал я твое «потихоньку», — усмехнулся Самойлов-младший.

— Ну… трудно бывает… иногда, — и все-таки решил задать по сути закономерный вопрос. — Чем обязан высокой чести визита?

Сам поморщился едкости своего вопроса. Не то хотел сказать. Не так. Волнуется.

— А я это… — Николай вздохнул, поскреб в затылке. — Ну, в общем, это… Извиниться пришел.

Не удивляться не получилось.