Оппоненты Европы

– Понимаю, – Кубергер взглянул на комиссара полиции, – у вас есть вопросы?

– Нет, – ответил ван Лерберг, – но думаю, что вопросы могут появиться у господина эксперта, который вчера чудом избежал смерти.

– Я об этом уже слышал, – сказал Гиттенс, – неприятное событие. Но нужно еще во всем разобраться и необязательно связывать это нападение с убийством турецкого дипломата.

– Убийца попал в официантку, которая сейчас в больнице, – добавил следователь.

Гиттенс резко обернулся к Дронго.

– Похоже, что вам действительно повезло, – сказал он, уже переходя на английский, – примите мои поздравления. Но почему стреляли именно в вас? По логике, должны были скорее стрелять в меня, если хотели сорвать наши переговоры и убрать обоих переговорщиков.

– Не знаю, – пробормотал Дронго, – я сам еще не все понимаю до конца. Но у меня к вам несколько вопросов.

– Задавайте, – разрешил еврокомиссар, поправляя свои очки и с интересом глядя на своего собеседника.

– Почему вы оказались в поезде одни, без помощников и охраны? – спросил Дронго.

– Я уже объяснил господину следователю, что охрана не положена еврокомиссару по статусу, – ответил Гиттенс, – только господа Рампой и Баррозу имеют персональную охрану. Мой помощник господин Жильсон выехал немного раньше, чтобы подготовить нашу встречу. Вы могли видеть его на вокзале, он меня встречал.

– Простите, я не знаю фламандского, – извинился Дронго. – Как себя вел ваш турецкий коллега? Он не нервничал?

– Нет. А почему он должен был нервничать? Вы сидели в этом вагоне и видели нас. Мы спокойно разговаривали, никто не мог даже предположить, что подобное возможно.

– У него были какие-то опасения насчет вашей поездки?

– Нет. Иначе он бы мне их высказал. А почему вы об этом спрашиваете? Какие опасения?

– Дело в том, что в вагоне одновременно находились две пары, которые знали погибшего, – пояснил Дронго. – Мать и дочь Ангелушевы, которые знали погибшего дипломата по его прежней работе в Риме, оказались там действительно случайно, но пара Богдановых взяла билеты именно на этот рейс, чтобы встретиться в поезде с господином Месудом Саргыном.

– Ничего не понимаю, – удивился Гиттенс. – Почему обязательно в поезде? Почему этого нельзя было сделать в другом месте? И для этого вызывать какую-то болгарскую пару?

– Эту пару он не вызывал, – снова терпеливо пояснил Дронго, – они оказались там абсолютно случайно. Но русская пара заранее обговорила с вашим коллегой возможность встречи именно в этом поезде.

– Возможно, у него были личные мотивы, – предположил Гиттенс, – я не могу этого комментировать.

– Они тесно сотрудничают с его братом, – продолжал Дронго, – Геннадий и Эльвина Богдановы, которых заранее попросили взять билеты именно на этот рейс.