Операция «Антитеррор»

Или забыл? – Достает из кармана лист и, не разворачивая, помахивает им, демонстрируя. Ехидная баба. Но документы они подделывают быстро. Значит, где-то здесь у них компьютер.

– Менты видели, что я на ней в «Аргус» приезжал.

– А у меня доверенность оформлена на пару дней раньше... – ответила уже из машины.

А спящая женщина оттягивает мне руки. И я иду быстрее в сторону штаба.

В штабе сидит один Муса. Как раз перед компьютером, на котором Гаврош, наверное, и подделывала документы. Что подделывает Муса? Но монитор мне не виден. Я кладу женщину на свободную кровать и перевожу дыхание.

– Тяжелая? – спрашивает одноногий.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Специалист... – отвечает.

– Не тяжелее ящика со взрывчаткой.

Он смеется. Но глаза пустые. В глазах смеха нет.

– Ты в Ичкерии воевал?

– Нет. Меня после Афгана на пенсию отправили.

– А почему чечен не любишь?

Провокационный вопрос. Мы с ним не размышляли на темы дружбы народов. Разумеется, он не ожидает, что я буду клясться в вечной любви к его соплеменникам. Но спрашивает. И довольно твердо.

– А кто ж вас любит? – Я делаю удивленное лицо. – А вообще, любить или не любить – это дело исключительно семейное. Все остальное – только работа.

– Воевать за нас будешь?

– Я же подписал контракт...

– Заставили, и подписал...

– Для меня война – это работа. Если платить будут не фальшивыми баксами, то буду воевать. Но не люблю, когда меня обманывают. – Я говорю быстро и зло, с насмешкой.

Муса кивает. Такая философия ему понятна. Он с «псами войны» сталкивался, видимо, не раз. Не любит их, так же, как они его. Но воюют рядом. Воюют, как работают.

– Когда командир вернется? – скромно интересуюсь я.

Вот это для меня новость. А я еще пытался сообразить, какой статус занимает здесь отец убитого боевика.

– Тем лучше. Нас что, так и будут в стороне от всех дел держать? По-моему, это вы напрасно делаете. У нас большой опыт...

– Я вам пока не совсем верю, – по крайней мере, честно сказал. С ним разговаривать легче, чем с Марией. Все-таки мужчина. Без выкрутасов.

– Спасибо за откровенность. Но мое дело – предложить услуги. Твое дело – отказаться.

– Отдыхай пока. Скоро будет трудная работа. И подполковнику это скажи.

– Ага... – кивнул я и вышел, плотно, но без стука прикрыв за собой дверь.

Мой подполковник подобрал нож, который я оставил на крыльце, и почти совсем исстрогал дощечку, зажав ее между колен. Руку тренирует, к ножу приучает. Это правильно. Одного умения расписываться левой рукой явно мало для спецназовца. По дороге я подобрал новую дощечку, чтобы подполковник колени себе не обрезал. Леня посмотрел на меня, поднял нож в боевое положение и сделал несколько быстрых перехватов. Не потерял форму. Бросил нож мне. Я повторил каскад с одной и с другой руки.