Прорвемся, опера!

Она полезла внутрь сумки, а на меня снова нахлынули воспоминания. Очень яркие…"

"Тогда по тревоге подняли всех. Отморозки ворвались в кассу, паля в потолок очередями. Застрелили одного инкассатора и ранили другого, вломились в помещение, где хранились деньги, ещё даже не распакованные из сумок, и побежали на улицу, в угнанную Ниву, которая ждала их у ворот.

Но на заводе позвонили в милицию ещё при первых выстрелах, и два экипажа уже прибыли на место, готовясь стрелять. А потом и мы с Сафиным, оказались рядом, как и многие другие.

Но мы не стреляли, ведь вокруг была целая толпа, опасались кого-то задеть шальной пулей. И тогда кто-то из грабителей решил взять заложников. Людей, бегающих повсюду в панике, было полно, бери кого хочешь.

Один грубо схватил Лену, которая, на свою беду, пришла продавать пирожки, думая, что народ, обрадованный получкой, будет покупать наиболее охотно. Её мать тогда заболела и осталась дома. За девушку тут же вступился брат Игорь, пришедший с ней, чтобы проводить домой с деньгами. Его-то после Чечни запугать было сложно, он и тогда не сдрейфил, даже отобрал автомат у отморозка…

А второй его застрелил длинной очередью из калаша в упор, а когда Лена громко закричала, он запаниковал и выстрелил уже в неё. Домой они так и не пришли…

Потом грабители укрылись внутри помещения у проходной, утащив с собой ещё несколько человек, причём кто-то из заложников был ранен. Стреляли из окон, требовали вертолёт и миллион долларов, но командир прибывшего СОБРа приказал начать штурм, пока они ещё кого-то не убили.

Штурм оказался успешным, заложники уцелели, а вот командира СОБРа за это сняли, потому что начальство боялось взять на себя ответственность и не отдавало приказ на штурм. Он решил всё сам, понимая, что ждать нельзя, за это его и наказали…

— Давайте с картошкой, — сказал я, прогоняя яркие воспоминания.

— Ага… а можно собачку погладить? — спросила она, улыбаясь Сан Санычу.

— Конечно.

Не важно, что тогда было. Главное, что будет. Ведь я-то уже в курсе, что случится, осталось только это предотвратить. И я что-нибудь придумаю.

— А идти домой по темноте не страшно? — спросил я. — Проводить?

— У меня брат скоро придёт, — сказала Лена, гладя Сан Саныча. Тот широко зевнул и понюхал сумку с кастрюлей внутри. — Вернулся вот на днях. А у мамы голова сегодня заболела, я вместо неё пошла. Она-то одна ходит, не боится, мы ей говорим: не надо, попроси кого-нибудь проводить. Тогда вот кошелёк отобрали.

Она продолжала мило щебетать и даже забыла, что я купил пирожок, но вовремя спохватилась и достала один, завернув в газетку. Пирожок уже остыл, но всё равно был вкусный. Пёс уставился на меня, подняв уши торчком.

— У тебя каша дома, — напомнил я. — С мясом. Я так не ем, как ты, Сан Саныч.

Лена засмеялась.