Прорвемся, опера!

— Шухов подписал ему рапорт, проект приказа готов был, что это за косяк у него вдруг возник?

— Не косяк, Василий Иваныч, — медленно и нараспев произнёс кадровик и поправил милицейский галстук, — а дисциплинарное взыскание, выговор, который на него наложили в январе, и он ещё действует. Так что никаких переводов в его ситуации быть не может. Я говорил Вадиму Петровичу об этом, и он согласился, что всё это оказалось преждевременно, и Анатолию Иванычу пора вернуться в свое отделение, чтобы…

— Геннадий Иваныч, — я взял слово. — Уже скоро День Милиции, в ноябре. В этот день все дисциплинарные взыскания снимают, сами знаете."

"— Вот снимут, тогда милости прошу, — недовольно произнёс он, зыркая на меня. — Тогда и препятствий не будет… если у Анатолия Иваныча не появятся новые поводы для…

— Он уже втянут в работу, — настаивал я. — Задействован в делах, указан в протоколах, на сегодняшний вечер и на завтра у нас с ним запланированы оперативные мероприятия. Убирать его сейчас — помешать ходу расследования.

Я специально в разговоре с Пигасовым перешел на более сухой, канцелярский язык — так ему понятнее.

— Да и выговор — не триппер, — добавил красок Устинов. — Его снять можно.

Кадровик задумался, прожигая меня взглядом, а тут Василий Иваныч добавил контрольный:

— Толик-то уже работает, — сказал Устинов. — И работает хорошо, на совесть, а не катает пьяных бухгалтерш на служебных машинах.

— Но это так, между нами говоря, — добавил я, понимая, к чему он клонит. Вспомнилась одна старая история, о которой как раз упомянул Василий Иваныч. — Мы-то работаем, слухи всякие не обсуждаем. Нам важно, что человек уже сработавшийся, нам нужный.

— Не понимаю, к чему вы это, — Пигасов отодвинулся чуть назад. — Эти фразы вообще не к месту. Но ладно, раз он уже задействован в оперативной работе, как говорит Павел Алексеич, — он недобро посмотрел на меня. — То я буду ходатайствовать перед начальником о снятии взыскания досрочно…

— Это что? — тихо спросил Якут, когда мы все вышли. — Это он тогда тачку ту расколотил?

— Ага, — с хитрым видом ответил Устинов. — Поехал пьяный с Зинкой-бухгалтершей, взяли УАЗик, врезались в столб, смылись, а потом все говорили, что машину угнали. Ну-ну, Геннадий Иваныч, ты меня ещё плохо знаешь, ха! У меня память хорошая, много чего помню. А вот до вас, мужики, он как пить дать докопается.

— Ничего, прорвёмся, — сказал я. — Толя, завтра ты нам нужен на выезде.

— Буду, — пообещал он.

* * *Конечно, по доброй воле никто мне в казино ничего не расскажет, все сразу увидят, что я мент, как и говорил Якут. Да и пусть меня видят, я там для другого, закину удочки. Выясню про Вагона, а все будут думать, что я копаю под кого-то другого.