Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Преосвященный Владыка Энцо Витали обращает ваше внимание — так как ваш адвокат не явился на судилище к назначенному времени, вы должны защищать себя и свои интересы в Синоде сами, — склонившись ко мне через бортик скамьи подсудимых, проговорил молодой нравственник с планшеткой, точно такой же, с какой когда-то ходила я. — Я могу застенографировать, что вы — представитель собственной защиты?

— Я… не знаю… — я беспомощно оглянулась по сторонам. — Я не смогу, наверное…

— Тогда представьте, пожалуйста, своего адвоката, — оборвал стенографист. — В противном случае вы будете держите ответ перед Синодом.

— Николай Синклер! — послышался вдруг незнакомый голос и на скамью рядом со мной опустился молодой мужчина в деловом костюме с внушительных размеров папкой. — Так и застенографируйте — Монику Калдер в Синоде будет представлять Николай Синклер. Давайте приступим.

От неожиданности открыв рот, я смотрела на своего новоиспечённого адвоката, как баран на новые ворота.

Это имя в последнее время было на слуху — молодой амбициозный адвокат Николай Синклер стремительно поднимался по карьерной лестнице — на счету у него было несколько с блеском выигранных, казалось, безнадежных процессов, а услуги его стоили баснословно дорого.

— Слушается дело о девице Монике Калдер, которая обвиняется в проституции и пятнании полицейского мундира, — сухим, надтреснутым голосом проговорил Преосвященный Владыка Энцо Витали — тот самый старик, что восседал в самом центре Синода.

— Кто вас нанял? — спросила я у своего адвоката, не вслушиваясь в слова верховного архиепископа — впрочем, это было несложно, потому что он говорил очень тихо, словно листья шелестели на ветру.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, мисс Калдер, — усмехнулся Синклер. — Боюсь, эта информация останется для вас закрытой. В остальном прошу положиться на меня.

Он действительно был хорош.

Во-первых, с самого начала заявив: «Моя подзащитная дает мне полное право на свое представительство!», Синклер избавил меня от необходимости вообще что-то говорить перед Синодом и всеми этими враждебно настроенными людьми и вампирами, которые воспринимали меня в штыки.

За это я была ему по-настоящему благодарна — каждое слово перед Синодом давалось мне с таким трудом, будто в горло насыпали битого стекла.

Во-вторых, линия защиты моим новым адвокатом была выстроена просто блестяще. Николай Синклер представил меня милой, робкой, беззаветной девочкой, для которой не существовало никакого другого выбора, кроме как «пойти по желтому билету».