Опасная красота. Поцелуи Иуды

Если миссис Калдер, конечно, не возражает…

— Не возражаю, — с достоинством английской королевы кивнула бабуля, что совершенно не вязалось с ее восторженным восклицанием, когда Трой благополучно укатил. — Какой хороший парень, Монечка! Как же я рада, что у тебя такой славный начальник!

Кажется, все шло к тому, что бабуля собиралась Кастора Троя на свой фирменный пирог с лимоном — она обожала угощать тех, кто ей понравился. Он, разумеется, и не подумает отказаться, ну а я…

Я просто не перенесу, если он переступит порог моего (пока еще моего!) дома, будет пить бабушкин чай, мило ей улыбаться и плотоядно смотреть на меня!

Мой дом был последним моим прибежищем, последним оплотом, но Трой хотел сломать и его, лишить меня даже иллюзорного чувства комфорта и хотя бы видимости безопасности…

Оплатив прием, я сразу отправила бабулю к доктору Румкорфу, а сама задержалась на ресепшене, чтобы оформить какую-то карточку, дающую три процента скидки. Я была не в том состоянии, чтобы высчитывать какие-то мизерные проценты, да плевать на них было с высокой колокольни, если честно!

Но бабуля настояла, и, чтобы не расстраивать ее, я послушалась.

К тому же настроение значительно поднялось, потому как я ожидала, что врач заговорит о положительной динамике состояния бабули. То лекарство, «Теагаст», было поистине волшебным — я и сама видела, что ба значительно лучше с тех пор, как она стала его принимать.

Я аккуратно вписывала свои данные в бланк, как вдруг на весь холл больницы раздался душераздирающий крик. Сердцем почуяв беду, отбросив листок и ручку, помчалась к кабинету Румкорфа, молясь только об одном — хоть бы обошлось, хоть бы обошлось, хоть бы обошлось!

Не обошлось…

Толкнув приоткрытую дверь аккуратно, точно она была бумажной, я ступила в кабинет врача и тут же бросилась к бабуле, которая с прикрытыми глазами сидела на полу, привалившись к стенке.

— Бабуль! Бабуль, что с тобой такое? — жалобно звала я, осторожно приобнимая и легонько встряхивая ее, но она не реагировала. — Ба, ты меня слышишь? Тебе плохо? Ответь, пожалуйста, я прошу тебя, ответь мне! Что произошло?"

"В воздухе ощущался специфический запах гари, поэтому сначала я подумала, что тут что-то загорелось. А затем мой взгляд упал на стол врача, и я поняла, что произошло.

Бабуле стало плохо от того, что она здесь увидела.

Доктор Румкорф висел на стуле, примотанный трубками капельниц с развороченной грудной клеткой, в которой виднелись аккуратно раздвинутые окровавленные зубья ребер, с опавшими желтоватыми мешочками легких, с разорванными артериями и кровеносными сосудами, а на том месте, где должно было быть сердце, зияла пустота.